Главный конструктор ЦКБР Дмитрий Кузякин — о факторах, позволяющих России уверенно чувствовать себя и на поле боя, и за столом переговоров
За четыре года украинского конфликта мир проделал огромный путь — от слепой уверенности в скором поражении России до восхищения нашими успехами. Пока западные элиты пребывают в растерянности, новый мировой порядок буквально на кончиках пальцев создает простой русский парень на передовой. Он заставил планету пройти все стадии принятия неизбежного — от отрицания до торга.
Россия в очередной раз удивила мир. Против нас применили самые жесткие санкции в истории, нас пытались запереть в политическом вакууме, о котором не слышали даже страны-изгои, десятилетиями живущие под ограничениями. Против нас работали все разведки и инструменты прокси-войн коллективного Запада. Мы стали первым государством, которое участвует в высокотехнологичном конфликте будущего не в презентациях, а в суровой реальности.
Мы выстояли. И сегодня даже самые убежденные критики признают: план по «отмене» России провалился. Перефразируя Данилу Багрова, стоит спросить: в чем наша сила, помимо правды? Попробуем разобраться в факторах нашего успеха.
Самый значимый — выбор стратегии. В то время как Украина сделала ставку на внешнюю помощь, Россия обратилась к внутренним ресурсам. Старая истина о том, что у нас есть только два верных союзника — армия и флот, — вновь подтвердилась. Базовой парадигмой для нас осталась опора на собственные силы.
Украина же превратилась в заложника чужих интересов. «Американские горки» лояльности Вашингтона показали Киеву, насколько переменчива «политическая любовь». В итоге соседняя страна стала инструментом во внутриполитических разборках США и козлом отпущения в экономическом кризисе Евросоюза.
Второй момент — готовность идти до конца. Москва четко обозначила: СВО для нас — вопрос жизни и смерти. Владимир Путин не раз давал понять, что в случае прямого вмешательства НАТО Россия готова применить все имеющиеся средства, включая ядерный арсенал.
Это вернуло миру понимание старой концепции — ядерное оружие эффективно работает, пока оно стоит на дежурстве. Именно этот фактор удерживает горячие головы на Западе от прямого столкновения. В то же время Киев напрасно рассчитывал на ядерный зонтик НАТО. Время показало, что в Брюсселе никто не собирается сгорать в пламени термоядерной войны ради Харькова.
Третий фактор — беспрецедентная внутренняя сплоченность. Несмотря на разницу в доходах, религиях и национальностях, наше общество не рассыпалось, а превратилось в монолит. Этого на Западе не ожидали. В отличие от Украины, где так и не удалось сформировать единый вектор развития, россияне объединились вокруг общих целей.
На этом фоне Евросоюз выглядит разрозненным. Накопленные проблемы тянут ЕС на дно, и, вместо того чтобы сплотиться, европейские страны делят остатки ресурсов, используя украинский вопрос лишь как аргумент в своих спорах.
Четвертый столп — экономическая устойчивость. После всех попыток изолировать нас от финансов и технологий Россия заняла четвертое место в мире по ВВП (по паритету покупательной способности), став первой экономикой Европы. Это совсем не похоже на «порванную в клочья» экономику.
Секрет — в грамотной политике Центробанка и ставке на реальный сектор. Серьезные изменения в монетарной политике начались еще в 2014 году, когда ЦБ перестал активно удерживать рубль валютными интервенциями и опустил его. Да, это было болезненно, но позволило наполнить бюджет и сделать экспорт выгодным. Высокая ключевая ставка в моменты кризисов спасла банковскую систему от краха. В то время как, например, Штаты, наоборот, снижая ставку в расчете на разгон экономики, в результате снизили доверие к доллару как к резервной валюте.
Забавно, но самоограничения Европы — отказ от нашего газа и логистики — ударили по ним самим. Попытка «грабежа» российских активов лишь ускорила процесс возвращения капиталов домой. Инвесторы, которые раньше выводили миллиарды в офшоры, теперь ищут возможности внутри страны.
Мне не удалось найти ни одного примера, когда сильнейшая экономическая блокада и политическая изоляция так сильно подстегнули бы экономику какой-либо страны за всю историю.
Наконец, наша способность меняться прямо на поле боя. Военное дело — консервативная сфера, но в России за короткое время уже удалось совершить титанический труд по трансформации армии, и этот процесс улучшений раскрутился как маховик. Классические методы снабжения и управления, которые перестали работать в условиях конфликта нового типа, были заменены. В своей недавней статье для «Известий» я подробно рассматривал вопрос неготовности классических научных гражданских и военных институтов, КБ и ВПК в целом к ответам на вызовы современной войны и объяснял, как мы справляемся и развиваемся в новых условиях.
Мы внедрили гибкие подходы («эджайл» в погонах), привлекли весь гражданский инженерный потенциал и решили вопрос с беспилотниками. Матричное управление и микроконтроль на местах стали нашим главным военным ноу-хау, которое другим странам еще только предстоит осознать.
За нашими победами в зоне СВО, за паритетом в битве дронов, за уверенной позицией России на международных переговорах стоит не мистика, а холодный расчет, политическая воля и готовность к реформам. Чудо лишь в одном — мы не продали свой суверенитет за обещания красивой жизни и нашли в себе смелость быть собой. Очередной экзамен по истории Россия сдала на отлично.
Дмитрий Кузякин — главный конструктор Центра комплексных беспилотных решений (ЦКБР)
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
