rygmen рекомендует

Системный кризис международных отношений активизировал процесс глобального переустройства геополитического пространства. В результате – современный мир стал хрупок и уязвим, а на смену международному праву вернулось «право сильного». Доверие между государствами утрачено и конфликтный потенциал возрос. Об этом в начале недели на заседании Совета Парламентской ассамблеи ОДКБ в Москве говорил в своей программной речи председатель Палаты представителей Национального собрания Беларуси Игорь Сергеенко.

Экономика нередко воспринимается как зеркало политики, потому что ключевые экономические показатели – торговля, инвестиции, санкции, логистика, валютные потоки – напрямую реагируют на политические решения. Когда государства меняют внешнеполитический курс, вступают в союзы, выходят из них, вводят ограничения или открывают рынки, экономика первой фиксирует эти изменения.

Как отмечают мировые СМИ, пауза в переговорном процессе по урегулированию ситуации на Украине, возникшая на фоне эскалации конфликта на Ближнем Востоке, несколько затянулась. Действительно, дипломатическая активность в этом направлении наблюдалась в основном в конце января и начале февраля текущего года, когда в Абу-Даби и Женеве прошли три раунда трёхсторонних переговоров между Россией, Украиной и США.

Европейский вояж Зеленского это попытка решить сразу несколько задач, которые для Украины стали критическими. В частности, на первом плане фигурирует укрепление системы ПВО, поэтому в европейских столицах обсуждаются дополнительные комплексы Patriot, IRIS-T и создание более плотного европейско‑украинского «зонтика» ПВО. Хотя сам «гарант» заявляет, что «на Украине сейчас такой дефицит ПВО Patriot, что хуже уже не будет», но это полуправда. Поставки продолжаются и для обороны Киева ракет вполне достаточно.

Электоральные процессы в мире традиционно приковывают внимание общественности. Как правило, выбор делается между двумя политическими формациями: Восток-Запад. Основные обвинения либералов, придерживающихся западных ценностей своих оппонентов упираются в недемократические процессы. Оставив за скобками остальное, приведем классический пример двуличия и фальшивости последователей «цветущих садов Борреля».

Пашинян, заявивший о готовности обсудить с Казахстаном вопрос передачи российского концессионного управления железными дорогами, фактически открыл дверь к одному из самых серьёзных инфраструктурных разворотов последних лет. Формально это «переговоры», но по сути – это сигнал о том, что прежняя модель, в которой российская сторона контролировала ключевую транспортную артерию страны, больше не воспринимается как рабочая.

Сегодня мы можем наблюдать ещё одно подтверждение того, как бумеранг экономических санкций в отношении России и Беларуси, запущенный странами Запада, больнее всего бьёт по экономикам самих этих стран, в частности по европейским государствам. Когда-то еэсовским политикам казалось, что хуже уже не будет, и стоит только перетерпеть, пока завершится смена источников и трафиков природных энергоносителей для Европы. Как показал конфликт на Ближнем Востоке, хуже может быть. Да ещё как!

Недавно мы уже отмечали нарастающий политический кризис в Литве, который постепенно подтачивает позиции власти Науседы. Причём во многом его катализатором выступают сами литовские элиты. О перспективах развития ситуации в стране и как это отразиться на отношениях с Беларусью рассказал специальный корреспондент МИА «Россия сегодня» Алексей Стефанов.

Пазл сложился. Партия войны в Польше – ягеллоны добились своего. События в военной сфере у западной соседки на первый взгляд не выходят за рамки уже обычной повестки и взаимодействия с союзниками, но это далеко не так.

Минск готов к диалогу с Вильнюсом, несмотря на «всю эту возню с той стороны». Об этом на днях сообщил министр иностранных дел Беларуси Максим Рыженков. Речь идёт о сделанных ранее премьер-министром Литвы Ингой Ругинене заявлениях, касающихся назначения от прибалтийской республики представителя для проведения двусторонних политических переговоров с Беларусью. Правда, пока не известно ни его имя, ни его должность.