Россия решила консолидировать все предприятия космической отрасли в рамках одной структуры. Поможет ли это? Ответ на этот вопрос, возможно, стоит искать в военно-промышленном комплексе
Скоро год, как Сергей Шойгу стал министром обороны. Инфоповоды, генерируемые министром, — отказ от портянок, военные учения, физподготовка в войсках — пока не дают представления о том, как он собирается решать ключевую проблему своего ведомства, оказывающую прямое и серьезнейшее влияние на экономику страны. Это — перевооружение армии, требующее огромных денег.
Многие экономисты относятся к задаче перевооружения российской армии скептически — дескать, никакие крупные войны нам в ближайшее время не грозят, рост госрасходов и так достиг опасного предела, дальнейшее их повышение чревато замедлением экономики. Однако перевооружение откладывать нельзя — уровень технологического отставания нашей армии становится критическим, мы не можем дальше жить с Вооруженными силами, оснащенными на уровне второй половины ХХ века. В этом смысле власти страны, стремящиеся использовать нынешний мирный для России исторический период для модернизации Вооруженных сил, можно понять. К тому же перевооружение армии — один из проектов, способных серьезно поддержать экономический рост.
Логично, что государственный оборонный заказ увеличился с 300 млрд рублей в 2007 году до 1,3 трлн рублей в текущем и может превысить 2 трлн рублей в год во второй половине десятилетия. Тем не менее настоящего успеха не просматривается: темпы перевооружения невысокие, есть много вопросов к новым разработкам. И все это несмотря на огромные затраты.
Почему? С начала 2000-х годов, с приходом к власти Владимира Путина политика в отношении оборонной промышленности была построена на одной важнейшей идее — централизации.
В различных сферах оборонного производства создавались интегрированные холдинги, объединявшие широкий круг конструкторских бюро и предприятий, — Объединенная авиастроительная и судостроительная корпорации (ОАК и ОСК), «Алмаз-Антей», корпорации «Ростех» (бывшие «Ростехнологии»), «Московский институт теплотехники» (производитель ракет «Тополь-М», «Искандер», «Булава»), «Тактическое ракетное вооружение» и др. С экономической точки зрения это означало одно — монополизацию сектора ОПК, а значит, огромный риск того, что любые последующие усилия по перевооружению армии обернутся ростом ценников без особого успеха в создании и поставке в войска современных вооружений.
Собственно, недовольство главного заказчика продукции предприятий ОПК — Минобороны — периодически прорывалось то в ценовых войнах против производителей (самым громким конфликтом, конечно, было противостояние с ОСК по закупке подлодок), то в принятии решений о закупке военной техники за рубежом. Однако экс-министр Сердюков ничего не мог системно сделать с усиливающимся монополизмом производителей, ситуация неизбежно сваливалась в плоскость личностных и клановых конфликтов, в которых Сердюков в итоге проиграл.
Для любого министра обороны главным становится вопрос о том, что делать с монополиями ОПК.
В оборонном комплексе необходимо начинать скорейшую работу по анализу эффективности данной модели и разработки альтернативы.
Совсем необязательно жестко дробить оборонные предприятия. Приватизация тоже не панацея, оборонная промышленность может остаться в руках государства (хотя многие производители вооружений в развитых странах находятся в частных руках). Однако даже под государственным контролем весьма желательно создание нескольких конкурирующих центров производства и разработок оружия. Так было даже в советское время. Следствием монополизации и безальтернативности могут быть не только завышенные цены, но и омертвление значительного капитала и риски для обороноспособности страны. Вспомним историю с приемкой ракеты «Булава», которую, невзирая на высокий процент неудачных пусков, просто «протащили» — потому что, по признанию чиновников Минобороны, ее нечем было заменить.
Если Сергей Шойгу не поставит вопрос о глобальном развороте политики централизации и монополизации ОПК с целью развития конкуренции, его ждет либо участь Сердюкова (жестокие ценовые войны с монополистами-производителями с перспективой потерять свой пост), либо удел слабого министра — «чековой книжки» для всесильных лоббистов от ОПК. В этом случае они гарантированно съедят огромные бюджеты, но вполне могут оставить нас без современной армии.
Владимир Милов - директор Института энергетической политики
