Одной из отличительных особенностей ближневосточного рынка вооружений является незначительная роль собственно военных факторов в его формировании.
Основными агентами конфликтных взаимодействий в регионе давно уже стали негосударственные субъекты — разного рода «фронты освобождения» и «бригады мучеников». Соответственно, и основной инструментарий внутрирегиональной борьбы не вооруженные силы, у большинства государств региона вполне себе опереточные, а деньги и спецслужбы.
Системное исключение из этого удивительного правила составляет, пожалуй, лишь Израиль, военно-техническая политика которого действительно подчинена соображениям обеспечения военной безопасности. Чисто военной целесообразностью можно объяснить очень немногие и очень отдельные закупки стран региона. К таковым, например, относятся иранские и сирийские контракты на поставки российских систем ПВО «Тор-М1» и «Панцирь-С1».
Главный же фактор, который определяет картину закупок вооружений странами региона, — политическая ориентация государства.
Например, после 11 сентября 2001 года слегка омрачились отношения, которые связывают англосаксонский мир с аравийскими племенами и ваххабитами еще со времен нежной дружбы полковника Лоуренса Аравийского с аборигенами. И сразу же поток саудовских закупок в США и Великобритании сократился. Но вот благодаря в первую очередь дальновидной политике президента Буша в Ираке резко усилились позиции шиитского Ирана — и суннитские лидеры вновь пошли на сближение с Вашингтоном и Лондоном.
Немедленным результатом сближения стала серия грандиозных саудовских заказов, сразу вернувших Эр-Рияду утерянную было позицию безусловного мирового лидера по импорту вооружений. В течение этого года, похоже, финализируются переговоры по заключению мегаконтракта более чем на 20 млрд. фунтов на закупку 72 британских истребителей «Тайфун» и модернизации закупленных еще в 80-е годы истребителей-бомбардировщиков «Торнадо». И к сотням американских и британских аэропланов, уже стоящих на вооружении Королевских ВВС, добавятся еще семь десятков совершенно ненужных саудитам с военной точки зрения дорогих боевых машин.
А двадцать саудовских миллиардов добавятся к прошлогодним $11 млрд., на которые в США была прикуплена широкой россыпью всякая мелочовка — более 700 БТР LAV-25, 58 танков M1A1 с одновременной модернизацией имеющихся в армии Саудовской Аравии 315 танков М1А2, 24 вертолета Сикорского... Ну и еще что-то совсем уж несущественное (не дороже полумиллиарда американских денег) в графе «разное». Остается только догадываться, какие политические, экономические преференции или военные гарантии покупает для себя саудовская элита за такие деньги.
Надо заметить, что картография политико-военных связей сложилась еще в эпоху холодной войны и до сих пор отличается поразительной стабильностью. Пожалуй, последним тектоническим сдвигом в этой конфигурации был приход СССР на рынок Ирана после окончания ирано-иракской войны. Во всяком случае, после пятнадцатилетней паузы, ставшей следствием распада Советского Союза, сегодня восстанавливаются контуры знакомой еще по временам противостояния двух блоков «физиономии» военно-технических связей государств Магриба, Сирии и Йемена с Россией.
Несмотря на энергичные и отчасти успешные попытки Франции войти на рынок Алжира и Ливии, эти государства по-прежнему сохраняют верность российскому оружию. В прошлом году алжирский долг в размере $4,5 млрд. был конвертирован в закупки российского оружия на сумму $7,5 млрд. В ближайшие годы Россия поставит в эту страну более 60 истребителей Су-30 и МиГ-29, две подводные лодки, 180 танков и не менее 4 дивизионов зенитных ракетных систем С-300ПМУ-2. Похоже, подобная схема будет реализована и в случае с Ливией. По некоторым сообщениям, Триполи в обмен на списание долга также закупит российское оружие на $2,2 млрд.
Крупнейшей йеменской сделкой с Россией в последние годы стала серия контрактов на поставку в эту страну 20 истребителей МиГ-29СМТ, причем небогатая арабская страна стала первым заказчиком этой многоцелевой модификации, и именно йеменский заказ обеспечил успешное завершение разработки истребителя, став отправной точкой в возрождении РСК «МиГ».
Впрочем, при всей стабильности сложившихся военно-технических связей встречаются и случаи диссидентского поведения. Например, Египет, который в целом ориентируется на закупки американских вооружений, подписал несколько контрактов с Россией на модернизацию поставленных еще в годы советско-египетской дружбы систем ПВО. Одно время даже обсуждался вопрос о закупке Египтом 40 истребителей МиГ-29СЭ в обмен на старые МиГ-21, но столь крупная закупка, по всей видимости, оказалась невозможной из-за давления США.
Немалое значение на арабских рынках имеют соображения престижности, конкуренция за право стать первым обладателем дорогой и навороченной техники. Поскольку многие государства региона располагают немалыми финансовыми ресурсами, они нередко становятся стартовыми заказчиками новых систем вооружений, а то и требуют разработать вооружение с нуля эксклюзивное.
В этом отношении особенно выделяются Объединенные Арабские Эмираты, которые стали своего рода эталоном, законодателем оружейной моды для нефтедобывающих монархий Персидского залива.
Так, по требованию ВВС ОАЭ в США была разработана эксклюзивная версия истребителя F-16E/F с увеличенным запасом топлива, новейшими системами авиационного вооружения и радаром с активной решеткой. Французы специально для Эмиратов создали Mirage 2000-9, кроме того, Абу-Даби стал единственным до сих пор за пределами Франции заказчиком сверхсовременного электронного концепт-танка Leclerc, а ОАЭ — первым в мире заказчиком российской системы ПВО «Панцирь-С1». Более того, разработка системы ведется тоже на деньги Эмиратов.
Помимо Эмиратов и другие государства региона часто выступают в качестве первичных экспортных заказчиков оружия. Ранее уже говорилось, что заказ Йемена обеспечил возможность создания МиГ-29СМТ. А в начале этого года одна из стран региона, предположительно Ливия или Сирия, стала стартовым экспортным покупателем мощного российского истребителя-перехватчика МиГ-31Э. Сирия, по всей видимости, первая среди других государств мира приобрела новейшую версию из семейства наших «двадцать девятых» — МиГ-29М/М2.
Похоже, своего первого иностранного заказчика найдет в регионе для своего истребителя Rafale французская компания Dassault: после провала попыток продать его в Алжир или Ливию Париж обратил взор на своего традиционного партнера Марокко, и сейчас обсуждается вопрос о закупке этой страной 12—14 машин этого типа.
Константин Макиенко, центр АСТ
