24 февраля 2022 года президент РФ Владимир Путин объявил о начале «специальной военной операции» на Украине, которую многие СМИ в мире стали сразу же называть «войной». Однако, если вникнуть в этот вопрос, то название «СВО» окажется отнюдь не взятым с потолка или маскарадной маской реальных военных действий. Для этого стоит обратиться к «Доктрине Герасимова», изложенной начальником Генштаба Валерием Герасимовым и, кажется, известная на Западе больше, чем у нас.
В конце января 2013 года на общем собрании Академии военных наук Валерий Герасимов выступил с докладом «Основные тенденции развития форм и способов применения ВС, актуальные задачи военной науки по их совершенствованию», который месяц спустя в сокращенном виде вышел как статья на сайте ВПК под названием «Ценность науки в предвидении» (вскоре текст вышел в английском переводе в Military Affairs). Основная мысль автора заключалась в следующем: классические войны, о которой писал немецкий теоретик Клаузевиц и чью художественную интерпретацию лучше всех, наверное, дал Лев Толстой, – больше не существуют. Сегодня, считает Герасимов, войны не объявляются, они просто ведутся – (квази-)перманентно. Эта мысль ему была подсказана книгой Георгия Иссерсона (1898-1976), советского военного теоретика, которого чуть не расстреляли после советско-финской войны, автора книги «Новые формы борьбы» (1940), где он отмечал: «война вообще не объявляется. Она просто начинается заранее развернутыми вооруженными силами».
Так или иначе, в ХХI веке мы вошли в состояние «войны-мира» без четко обозначенных границ между этими двумя состояниями. Это новое для мира «квантовое» политическое состояние определяет весь сегодняшний планетарный дизайн – от конфликта на Украине до возможного захвата Китаем Тайваня и бесконечных этнических схваток в Африке.
Предлагая свою доктрину, Герасимов спорит сразу и с Клаузевицем и с Толстым, как с некоторыми иными военными теоретиками из ХХ века: по сути мир не существует «до» войны и «после» нее, больше не существует времени, как в романе Толстого, разделенного на эти «до» и «после» и соответственно, в строгом смысле слова, уже нельзя говорить о жизни людей в чисто «мирное» или «военное» время. Важный вывод из «доктрины Герасимова» был сделан (в первую очередь западными аналитиками) следующий: война на поле боя, с применением пехоты, танков, бронемашин и т. п. является лишь одним из аспектов этого нового типа «войны-мира» (термин – мой). Герасимов пишет: «Акцент используемых методов противоборства смещается в сторону широкого применения политических, экономических, информационных, гуманитарных и других невоенных мер, реализуемых с задействованием протестного потенциала населения».
Как становится понятным, что объявленная 22 февраля СВО, по крайней мере по своему первоначальному замыслу, – это только аспект «войны-мира», цель которой по плану – сдержать расширение НАТО на Восток и вывести Украину в целом из даже возможного кандидата в Альянс. Признание бывшего британского премьера Джонсона, что Путин начал военные действия, при этом «хорошо понимая невозможность скорого вступления Украины в НАТО», звучит странно. Если даже письменные гарантии, не говоря об устных договоренностях, сегодня в политике мало что значат, то их отсутствие оставляет у партнера явное ощущение своего проигрыша.
К «доктрине Герасимова» отнеслись с вниманием, и в первую очередь в Соединенных Штатах. Генерал Марк Милли, имеющий помимо военного еще и политологическое образование, практически сразу после своего назначения в августе 2015-го начальником Генштаба армии, занялся армейской модернизацией. Его цель – удержать армию США номером 1 в мире. Для этого, говорил Милли, нам понадобятся поколения военной техники будущего, типа «Рапторов», и отличная физическая и психологическая форма бойцов (Милли инициировал новую систему тренинга солдат). Перестройка коснулась даже армейской униформы, было предложено вернуться к американской военной зелено-розовой классике «Pinks and Greens» в честь поколения бойцов эпохи Второй мировой войны. В 2019-ом, то есть пять лет спустя после Крыма, и позже, Милли не один раз встречался с Герасимовым, и мало сомнений в том, что начальники обменивались своим видением современной войны.
Присоединение Крыма в 2014-ом во многом происходило согласно обсуждаемой доктрине. Избежать применение военной силы и вместо этого использовать «информационные и гуманитарные», включая присутствие «вежливых людей» (крутой прием), для достижение тех же целей. Резонно предположить, что мягкая в целом западная реакция на Крым 2014 объясняется принятием «доктрины Герасимова» в качестве легитимной концепции войны. Проще говоря, доктрину, которую США рассматривали в качестве рабочей, дали проверить на деле.
То, что произошло 24 февраля, сильно отличалось от Крыма 2014-го. Скорее всего – и судя по уже историческому заседанию Совбеза, сбивчивой речи Сергея Нарышкина и замечаний Путина – в первоначальный план не входило присоединение регионов ДНР и ЛНР в качестве субъектов РФ. Вероятно, речь тогда шла о занятии по «крымскому» сценарию этих территорий с перспективой обеспечить им статус независимых республик de jure в составе Украины.
Почему на сей раз реакция США была кардинально иной, и война по вполне классическому образцу развернулась в короткие сроки? Моя гипотеза состоит в том, что этому во многом способствовал успех – доктринальный и практический – крымской кампании. Чтобы подобное не повторилось, Украина, беспрецедентными поставками оружия и соблазнами вступления в ЕС, с 2014 года была переформатирована в классическую территорию военного театра или в то, что я называю «коллатеральной страной».
Страна-коллатерат – это такая страна, которую «большие игроки» не рассматривают как самостоятельный политический субъект. У нее нет и не может быть своих собственных интересов, она существует только как колония, из которой вывозят не столько сырье и рабов, сколько получают геополитические дивиденды. СВО в своей первой фазе била по Украине рикошетом, хотя и сильным, но ее стратегическая задача состояла в другом: предложить Западу новый тип отношений с Россией – без войны, которая, по Иссерсону, «не объявляется, а просто начинается» и подготавливается незаметно заранее. Создается сильное впечатление, что в украинском конфликте доктринально столкнулись ХХ век с ХХI-ым, и сейчас, в преддверии второй фазы военного противостояния, следует ожидать мощный синтез этих двух подходов к войне.
Автор: Аркадий Недель, профессор МГЛУ
