Неприятная правда об Украине
С "горькой правдой" о победе России в конфликте с Украиной Западу следует смириться уже сейчас, пишет автор The Hill, и аргументированно объясняет, почему раздробленная и расчлененная Украина не будет частью Запада, но не останется и в сфере влияния России.
В одной из сцен романа Артура Конан Дойля "Знак четырех" неподражаемый Шерлок Холмс излагает доктору Ватсону свой метод наблюдения и дедукции. Ватсон совершенно озадачен и не видит никакого логического объяснения. Ему невдомек, как могли произойти упомянутые в романе события при всех известных фактах и законах природы. Слегка раздраженный недогадливостью своего товарища-тугодума, Холмс еще раз делится с ним методологическим ключом к разгадке всех подобных загадок: "Отбросьте всё невозможное – и то, что останется, и будет ответом, каким бы невероятным он ни казался".
И правда в том, что стоит нам отбросить все невозможные сценарии, как наиболее вероятным исходом конфликта на Украине будет победа России.
Заметьте, я не говорил, что такой исход желателен. Отнюдь. Как и не говорил, что она будет полной. Исход конфликта и близко не оправдает первоначальных надежд и ожиданий Кремля. И, наконец, я не говорил, что победы удастся достичь без значительных затрат и потерь. Наоборот, любая мыслимая победа русских будет сопряжена с таким кровопролитием и такими тратами, что даже в лучшем случае ее придется признать пирровой.
И все же это будет победа – и нам, Западу, с этой горькой правдой лучше смириться.
Отбросим же для начала всё невозможное.
Первый нереальный эндшпиль – превращение Украины в вассальное государство Российской империи. Это потребует операции, которую Кремль и планировал изначально: стремительный обезглавливающий удар, установление промосковского режима в Киеве и либо формальное включение Украины в состав Российской Федерации, либо неформальное – в российскую сферу влияния (как и Белоруссии).
Хотя, возможно, это и было первоначальной целью российской спецоперации, сейчас этот исход явно невозможен. Раз Россия не смогла навязать свой взгляд на вещи в феврале, то уж точно не сможет спустя сто дней. Это признают даже русские: судя по их риторике и стратегии, они тоже сочли такое развитие событий невозможным.
Второй невозможный сценарий – это полный разгром российской армии и восстановление Украины в границах до 2014 года. В этом случае украинские военные, отбив первую российскую атаку, разворачивают успешное контрнаступление и итоге вытесняют русских не только с территорий, захваченных в 2022 году, но и из Донбасса и Крыма. В результате независимая Украина восстановится в международно-признанных границах и сможет вступить в НАТО и/или Европейский союзом по своему усмотрению.
Хотя многие на Украине и за ее пределами именно за это и ратуют, этот вариант попросту немыслим. При всех трудностях для российских войск на начальном этапе конфликта, – когда сначала их остановили у ворот Киева, а затем и вовсе прогнали с севера страны, – судя по недавним событиям на полях сражений, они твердо стоят на ногах и сдавать захваченные в 2014 году территории не собираются.
Более того, ничто не предвещает, что их удастся вытеснить даже со значительной части Азовского побережья. Хотя на поле боя наверняка будут сдвиги в результате наступлений в одних местах и контрнаступлений в других, соотношение сил попросту не сулит Украине полной победы. Так что, вопреки сознательным заблуждениям одних и розовым мечтам других, такой исход попросту невозможен.
Наконец, третий и последний невозможный сценарий – это ограниченная победа Украины, которая сведет на нет все достижения России с 24 февраля 2022 года или хотя бы бóльшую их часть. В этом сценарии Донбасс и Крым останутся за Россией, а вся территория, захваченная в ходе спецоперации, будет освобождена украинскими войсками и вернется под власть Киева.
Хотя некогда это считалось вполне достижимым, сейчас уже вполне очевидно, что это невозможно. Украина бессильна как восстановить всю свою территорию до 2014 года, так и освободить Донбасс или Азовское побережье. В отличие от севера Украины, эти территории представляют собой для России принципиальный интерес, поэтому Москва не оставит их так же легко, как Киев в начале операции. Украинские силы никак не смогут их вытеснить: нельзя не признать, что они несут ужасные потери на всем протяжении фронта и слабеют с каждым днем. Нет, как и два предыдущих сценария, этот категорически невозможен.
Поэтому остается лишь один возможный исход: раздробленная и расчлененная Украина, которая не станет частью Запада, но и не останется в сфере влияния России. Украина раздроблена в том смысле, что весь Донбасс (а с ним, возможно, и другие территории) выйдет из-под власти Киева, а расчленена потому, что Крым останется частью России (по крайней мере, в глазах русских). Частью Запада она не станет потому, что не сможет ни свободно вступить в НАТО, ни даже завязать сколь угодно значимое партнерство с ЕС. Проще говоря, такой исход не только не невозможен, но и наиболее вероятен.
И когда этот окончательный сценарий сбудется, кто же выиграет?
Ну, в любом случае не Украина. Хотя такой исход удовлетворит базовые задачи Киева по выживанию, от его максималистских чаяний как до, так и после 24 февраля он будет весьма далек.
Но не удовлетворит он и максималистские амбиции тех московских чиновников, которые рассчитывали первоначальным натиском решить украинский вопрос раз и навсегда. Зато основополагающее геополитическое желание Кремля – нейтрализовать Украину и вывести ее из геополитической сферы НАТО и с геоэкономической орбиты ЕС – будет удовлетворено. Кроме того, Крым "вернется" на законное место в России. И, наконец, мир усвоит, что вмешиваться в естественную сферу влияния России неразумно. Таким образом, если отбросить всё невозможное, конечным результатом будет явная победа Москвы.
Все это говорит о том, что, рано или поздно нам придется слегка подредактировать афоризм Холмса, по крайней мере, насчет исхода украинского конфликта: "Отбросьте всё невозможное – и то, что останется, и будет ответом, каким бы неприятным он ни оказался".
Автор: Эндрю Лэтэм (Andew Latham)
Эндрю Лэтэм — профессор международных отношений колледжа Макалестера в Сент-Поле, штат Миннесота, и внештатный научный сотрудник аналитического центра Defense Priorities в Вашингтоне, округ Колумбия
