Скандинавы, НАТО и обязывающие союзы
Вступление Финляндии и Швеции в НАТО никак не прибавит безопасности США, считает знаменитый американский политик консервативного склада Патрик Бьюкенен. А вот забот и рисков станет больше: финская граница с Россией составляет 1270 километров. Но разве США и ЕС могут упустить случай "наказать Путина"?
В прошлую среду премьер-министры Швеции и Финляндии Магдалена Андерссон и Санна Марин дали понять, что их страны, скорее всего, подадут заявку о членстве в НАТО.
В издании "Вашингтон пост" такую "перспективу" поприветствовали: "Финляндия и Швеция должны вступить в НАТО". Редакционная статья вышла под заголовком "Способ наказать Путина".
Прежде чем присоединиться к ликованию натовских столиц, мы можем проанализировать, что членство в НАТО этих двух скандинавских стран будет означать для США.
Финляндия — государство размером с Германию, которое по населению составляет всего 4% от России. При этом финско-российская граница имеет протяженность в 1270 километров.
Согласно статье 5 договора НАТО, в случае нападения России, Соединенные Штаты будут обязаны вступить в войну с крупнейшей в мире ядерной державой, чтобы вернуть финские территории.
Москва уже пригрозила, что, в случае вступления скандинавов в альянс, Россия разместит новое ядерное оружие в балтийском регионе.
Насколько это разумно — официально соглашаться (на бессрочной основе, поскольку НАТО является постоянным альянсом) на войну с Россией для защиты Финляндии?
Конфликт на Украине и сопутствующий ему кризис в Восточной Европе — понятные причины, по которым Стокгольм и Хельсинки беспокоятся о своей безопасности и стремятся под ядерный зонтик США.
Но зачем нам сознательно соглашаться давать Швеции и Финляндии военные гарантии? Почему мы должны брать на себя обязательство вступить в войну с путинской Россией — войну, которая может перерасти в конфликт с использованием тактического ядерного вооружения, особенно если Россия будет проигрывать?
Финляндия придерживалась нейтралитета в ходе холодной войны. Швеция была нейтральна еще с эпохи наполеоновских войн начала XIX века.
Как мы пострадали от их нейтралитета?
В Хельсинки и Стокгольме понимают выгоду от обязательства США и НАТО вступить в войну за Швецию или Финляндию.
Но каким образом мы, США, выигрываем от обещания воевать против страны с крупнейшими в мире запасами ядерного оружия из-за конфликта в Балтийском море или Финском заливе, который нас не касается?
На вопрос о том, как он относится к усилиям Швеции и Финляндии по вступлению в НАТО, пресс-секретарь Владимира Путина Дмитрий Песков высказал предостережение:
"Мы неоднократно говорили, что альянс является скорее инструментом, заточенным на конфронтацию. Дальнейшее расширение НАТО не принесет безопасности на европейский континент".
Сейчас в случае столкновения России с Финляндией или Швецией у США есть свобода выбора: реагировать или нет — в зависимости от наших собственных оценок рисков и выгод.
Почему бы не оставить все как есть? Для чего нам отказываться от свободы действий в потенциальном столкновении с нашим главным противником?
История преподносит нам уроки.
В марте 1939 года, через шесть месяцев после Мюнхенского соглашения, по которому Чехословакия была разделена на этнические составляющие, Великобритания дала военные гарантии Польше. Именно тогда у страны назрели разногласия с Германией, которые касались портового города Данциг, отобранного у немцев союзниками по Антанте после победы в Первой мировой войне.
Считается, что коллективная безопасность — это хорошо.
Однако основу безопасности НАТО составляют военные гарантии США, тогда как большинство взносов вносятся 29 нашими союзниками по альянсу, которых к лету может стать 31.
Отто фон Бисмарк предсказал, что большая война в Европе разразится "из-за какой-нибудь глупости на Балканах".
И действительно, поводом для начала Первой мировой стало убийство австрийского эрцгерцога в Сараеве в июне 1914 года. Немцы вступили в конфликт отчасти из-за того, что кайзер дал Австро-Венгрии карт-бланш на войну.
Побыть в стороне от обеих мировых войн в течение самых трудных первых лет после их начала — вот что позволила тогда Америке ее политика "свободы от обязывающих союзов".
Но сегодня мы не только стоим во главе альянса из 30 стран, но добавляем в его еще двух членов. И у одного из них 1270-километровая граница с Россией.
Сколько еще времени продлится наше везение?
Патрик Бьюкенен
