Москва. 23 октября. ИНТЕРФАКС - Экс-секретарь Совета безопасности РФ, академик РАН Андрей Кокошин, которому сегодня исполнилось 75 лет, рассказал в интервью "Интерфаксу" о том, какой он видит роль России в треугольнике РФ-США-Китай и какими могут быть будущие договоренности в сфере контроля над вооружениями.
- В последние годы мы наблюдаем усиление конфронтации США и Китая: торговые войны, взаимные обвинения, санкции. Как, на ваш взгляд, в этой ситуации следует вести себя России: занимать одну из сторон или оставаться нейтральным наблюдателем?
- У нас очень тесные партнерские отношения, отношения подлинного стратегического партнерства с Китайской народной республикой. По многим вопросам мировой политики, отношений в треугольнике Россия-США-Китай наша страна, конечно, занимает позицию поддержки Китайской народной республики. Мы должны выступать против всякого рода недружественных действий со стороны США в отношении КНР. Та линия, которую проводит сегодня Вашингтон в отношении Китайской народной республики, очень важного фактора системы мировой политики, контрпродуктивна и чревата самыми разными негативными явлениями и для мировой экономики, и для международной безопасности. Здесь российская позиция, думаю, достаточно внятная, определенная – мы стратегические партнеры с Китайской народной республикой, я думаю, что это доминирующая долгосрочная линия в нашей политике.
- Президент РФ Владимир Путин на днях заявил, что не исключает возможности создания военного союза России и Китая. Насколько, на ваш взгляд, реальна такая перспектива?
- У нас с Китаем уже на протяжении довольно длительного периода времени выстраиваются весьма конструктивные отношения в области военного и военно-технического сотрудничества. Мне в свое время, и как первому заместителю министра обороны, и потом секретарю Совета безопасности, довелось приложить к этому руку, я считал, что это крайне важно для интересов и России, и Китая – обеспечить такое сотрудничество, что оно будет играть роль в обеспечении общей устойчивости системы мировой политики, системы стратегической стабильности. Жизнь подтвердила правильность такой линии, и я считаю, что возможности для углубления нашего сотрудничества с Китаем у нас, безусловно, есть.
- Китай последовательно заявляет о том, что не намерен присоединяться к договоренностям об ограничении стратегических вооружений. Основной аргумент Пекина – число имеющихся у них боезарядов значительно ниже, чем у США и России. Есть ли рубеж, после которого подключение Китая к договоренностям станет необходимым, когда это может произойти?
- Сейчас самое главное в наших отношениях с Соединенными Штатами – решить вопрос продления договора СНВ-3. Это двусторонний договор, Китай к нему не имеет отношения, попытки американской стороны усложнить всю ситуацию, усложнить условия продления договора, я считаю, контрпродуктивны. Что касается участия Китая в такого рода ограничениях в перспективе, то здесь необходимо иметь в виду и другие ядерные державы. Мы знаем, что довольно значительными ядерными арсеналами, и давно, обладают такие страны, как Франция и Великобритания, которые являются военными союзниками Соединенных Штатов. Их арсеналы тоже нужно учитывать. Я не могу исключать того, что в перспективе какие-то новые форматы договоренностей могут быть выработаны в результате взаимодействия на высшем уровне стран-постоянных членов Совета безопасности ООН, как это предложил наш президент Владимир Владимирович Путин.
- Есть ли вообще смысл в обсуждении ограничения вооружений, как стратегических, так и тактических, в условиях появления у России гиперзвукового оружия и других новейших разработок?
- Последовательная линия России состоит в том, что нужно сохранять и развивать режим ограничения и сокращения вооружений, и как-то в него должны вписываться и новые военно-технические достижения всех стран. Россия, создавая новые технические средства вооруженной борьбы, ориентируется прежде всего на обеспечение надежной, убедительной политики сдерживания, ядерного и неядерного, которая вполне может сочетаться и с политикой по ограничению и сокращению вооружений, и по развитию мер доверия, которые снижали бы опасность острых конфликтных и кризисных ситуаций.
