Грузия сработала как высокоточное оружие
Во избежание развития событий по наихудшему сценарию нужен консенсус насчет продления действия Договора СНВ III после 2021 года. Для возобновления диалога необходимо восстановить двухстороннюю российско-американскую экспертную группу.
Дефиниция термина "стратегическая стабильность" была дана в совместном советско-американском заявлении 1990 года: "Под стратегической стабильностью понимается такое соотношение стратегических сил СССР и США, при котором отсутствует стимул для нанесения первого удара".
В течение последних 25 лет количественные уровни этого баланса были существенно понижены – с шести тысяч развернутых ядерных боезарядов (по условиям СНВ I) до 1550 (по СНВ III) у каждой из сторон, тем самым давалась надежда, что статья VI Договора о нераспространении, относящаяся к ядерному разоружению, будет успешно выполняться.
Эти ожидания не оправдались из-за возникшего разлада отношений "коллективного Запада" с Россией, чему положили начало не события на Украине зимой 2014 года (как это трактуется большинством западных лидеров и СМИ), а война в Грузии в августе 2008-го.
Как известно, в тот период вышеуказанные акторы обвиняли Россию как дерзкого агрессора против "крошечной и безоружной" Грузии. По сути была запущена настоящая кампания демонизации России, хотя, как мудро заметил Генри Киссинджер, демонизация является не политикой, а попыткой оправдать ее отсутствие. В результате Запад принял против России карательные меры, включая замораживание сотрудничества с НАТО.
“ Демонизация, как мудро заметил Киссинджер, является не политикой, а попыткой оправдать ее отсутствие ”
Следует отметить, что шесть месяцев спустя возглавляемая Хайди Тальявини независимая комиссия ЕС по расследованию причин вооруженного конфликта в Южной Осетии пришла к беспристрастному выводу, что войну развязала Грузия. Примечательно, что это опровержение ранее доминировавшей точки зрения получило крайне скудное освещение в западных СМИ и фактически прошло незамеченным широкой общественностью.
Другой пункт разлада – пересмотр российскими экспертами понятия "стратегическая стабильность" с учетом такого нового вызова, как быстрый технологический прогресс, способный размыть основы ядерного сдерживания.
Дело в том, что в течение большей части ядерной эры стратегические вооружения были недостаточно точны, чтобы уничтожить большинство укрепленных объектов, количество которых было огромным, а их разведывательная "подсветка" слабой. Сегодня после кардинального сокращения СНВ высокоточное оружие нацелено на сократившийся набор целей и конвенциональные силы способны уничтожить большинство контрсиловых объектов.
Имевшее место за последние годы улучшение точности носителей привело к существенному скачку контрсилового потенциала. К примеру, вероятность поражения ракетной шахты БРПЛ "Трайдент" подскочила за 30 лет с восьми до 86 процентов благодаря, в частности, внедрению в модернизированный ядерный боезаряд W76-1/MK4A новейшего супервзрывателя. По данным Федерации американских ученых, к концу 2016 года было выпущено около 1200 из 1600 запланированных к производству боезарядов W76-1, 500 из которых уже развернуты на стратегических АПЛ. Таким образом, вновь созданный потенциал уничтожения российских ядерных сил наземного базирования существенно усиливает наступательные возможности США.
Могут возразить, что ничего угрожающего в этом нет, поскольку, дескать, Россия предпринимает аналогичные меры совершенствования собственного ядерного арсенала. К сожалению, подтвердить или опровергнуть такое предположение не представляется возможным по причине традиционной сдержанности отечественного ОПК в раскрытии подобных сведений. Тем не менее остается неоспоримым тот факт, что Соединенные Штаты имеют стратегическое преимущество по причине асимметрии состава американских и российских СНВ. Две трети ядерного арсенала США размещено на фактически неуязвимых АПЛ, в то время как у РФ – только одна треть.
Большинство российских и некоторые американские эксперты разделяют точку зрения, что растущая угроза атомным арсеналам от ядерных ударов, конвенциональных вооружений и расширенной ПРО противника ставит под вопрос целесообразность дальнейшего сокращения СНВ без учета таких вызовов.
Можно только выразить озабоченность резко обострившимися российско-американскими отношениями, что сводит на нет будущее переговоров по контролю над вооружениями и затуманивает перспективы постепенной имплементации статьи VI ДНЯО.
Восстановление доверия как предпосылки возобновления широкого взаимодействия, включающего контроль над вооружениями и ядерное нераспространение, – непростая задача, однако шаг в этом направлении должен быть сделан и чем скорее, тем лучше. Приоритетом является достижение консенсуса по вопросу продления действия Договора СНВ III после 2021 года. Нет сомнения, что в случае исчезновения юридически обязывающего режима контроля над вооружениями не будет как количественных ограничений ядерных арсеналов, так и транспарентности и предсказуемости, необходимых для оценки состояния стратегического потенциала другой стороны. Само собой разумеется, подобный "наихудший сценарий" чреват развалом ДНЯО.
С практической точки зрения наиболее эффективным первым шагом стало бы восстановление двухсторонней российско-американской экспертной группы для возобновления диалога по вопросам стратегической стабильности. Такое предложение неоднократно вносилось нашей стороной.
Владимир Рыбаченков, независимый эксперт
Газета "Военно-промышленный курьер", опубликовано в выпуске № 7 (770) за 26 февраля 2019 года
