В Пекине завершилось российско-китайское заседание межправительственной комиссии по военно-техническому сотрудничеству (ВТС), сообщает "Коммерсант". Оно стало первым за три года. Делегация во главе с министром обороны Анатолием Сердюковым заключила соглашение с китайской стороной об охране интеллектуальной собственности в сфере ВТС. Но эксперты сомневаются в том, что документ решит проблему подделок российской военной техники.
Как сообщили изданию источники в МИД РФ, на проведении заседания настаивала российская сторона, поскольку в последнее время случаи нарушения интеллектуальной собственности Китаем заметно участились. В частности, на оружейных выставках производители этой страны уже демонстрировали крылатую ракету С-602. По оценкам экспертов, она похожа на российскую X-55. Двигатель Tai Hang WS-10 является аналогом АЛ-31Ф для истребителей "Су". Кроме этого, в Китае сейчас организуется лицензионная сборка вертолета Ми-171. А это сегодня самый продаваемый в мире российский вертолет. Таким образом Россия создала сама себе серьезного конкурента.
Самым громким считается скандал из-за китайского аналога Су-27. В 1995 году российская и китайская стороны заключили соглашение о лицензионной сборке 200 машин Су-27СК (в китайском варианте - J-11) на заводе в Шэньяне. В 1998-2004 годах Китай получил около ста комплектов для сборки, но от оставшихся отказался. Причиной для этого стало то, что китайские производители научились собирать J-11 на основе своих компонентов. В местных СМИ даже появилась информация о создании машины J-11B с китайским двигателем и радаром своей разработки. Перспективы серийной сборки китайского аналога Су-27 весьма реальны, а значит, вскоре у российских "сушек" может появиться серьезный конкурент.
Специалисты все же сомневаются в значимости достигнутой в Пекине договоренности. Эксперт Центра анализа стратегий и технологий Константин Макиенко отметил в интервью газете, что это беспрецедентный успех, однако вряд ли наличие соглашения остановит китайцев. России все равно придется искать инструмент для более жесткой переговорной позиции.
