На днях минэкономразвития сообщило о намерении исключить из перечня стратегических предприятий одного из крупнейших российских страховщиков компанию Росгосстрах. Таким образом, вопрос о выходе государства из капитала одного из крупнейших страховщиков, где оно владеет 25-процентной долей, может быть решен в кратчайшие сроки.
В СМИ тут же появились мнения экспертов о том, что блокпакет Росгосстраха обязательно заинтересует зарубежных инвесторов, причем последние в случае его покупки "будут стремиться к расширению своего участия в управлении компанией".
То, что международные компании все активнее входят на российский страховой рынок, не новость. За последнее время швейцарская группа Zurich приобрела компанию Наста, немецкий Allianz стал контролировать РОСНО, а Европейский банк реконструкции и развития получил пакет РЕСО-Гарантия.
Однако приход иностранных страховщиков в Россию далеко не всегда проходит гладко. Например, в Ингосстрахе, одном из столпов национального страхового рынка, уже более года продолжается конфликт, связанный с появлением там миноритария в лице чешской PPF Investments. Вопросы к PPFI, за которой стоит богатейший чех Петер Келлнер, возникали и по порядку сделки (покупались не сами акции, а оффшоры, которым принадлежали бумаги
Ингосстраха), и по ее сути. Некоторым аналитикам до сих пор до конца неясно, действительно ли чехи заинтересованы в развитии бизнеса или же мы имеем дело с гринмейлом.
Как бы то ни было, сложившаяся на страховом рынке ситуация требует пристального внимания государства. Ведь страховой рынок - во многом та область, где обеспечивается финансовый суверенитет страны. Тот самый, который мы едва не потеряли в 90-е годы, когда все операции внутренние экономические субъекты были вынуждены обеспечивать с помощью иностранных банков и прочих финансовых структур.
Задача формирования российской самостоятельной финансовой системы не гарантирована, ведь сдавая страховой бизнес в руки иностранцев, мы, по сути, теряем контроль над самым выгодным сегментом нашей банковской системы. Поэтому представляется необходимым, чтобы внушительную долю страхового бизнеса составляли национальные страховщики, причем крупные.
Сколько у нас сейчас таких компаний: две-три? Это если считать с Росгосстрахом.
Это вовсе не значит, что российский страховой бизнес должен существовать вне мировой экономики. Наоборот: Россия заинтересована в приходе крупных иностранных игроков. Но стремление к участию в глобальной экономике не является абстрактным: "чтобы было". А значит - нужны не любые компании.
Наш интерес в том, чтобы на страховой рынок привносились развитые технологии страхового бизнеса. Значит, нам нужно участие в России грандов типа ING или Allianz, а не недавно созданные компании наших бывших соседей по соцлагерю или сомнительные структуры из третьего мира. И те, и другие слишком часто оказываются скорее авантюристами, сражающимися за контроль над собственностью, чем страховщиками. Какие технологии они могут нам дать - рейдерские?
Например, ту же PPF Петера Келлнера вряд ли можно назвать грандом страхования, но зато близкие ему структуры не раз были замечены в конфликтах, где шла борьба за собственность, в том числе российскую, - причем велась борьба известными способами образца 90-х годов. Очевидно, что между государственным суверенитетом и глобальной открытой экономикой есть противоречия. Но это нормальные, "живые" противоречия, с которыми сталкиваются все суверенные страны. И здесь важно правильно определиться с идеологией: не рыночный фундаментализм, когда государство создает правила игры и самоустраняется, а идеология построения рынков – государство создает правила игры, приглашает на это поле игроков и следит за строгим соблюдением этих правил. Правительство строит полноценный рынок и только после этого пускает его в свободное плавание.
Это как в футболе: недостаточно просто установить правила игры с мячом, и играйте, как хотите и где хотите - на пустырях, дворовыми командами, с непонятным судейством. Нет, нужно не только установить правила игры, но и создать футбольные поля, сформировать команды, обеспечить честное судейство. И только тогда в игре победит самый сильный в футболе, а не самый сильный в криминале. Так и на страховом рынке: нужны гости самые сильные в страховании, а не в захвате собственности.
И еще важный нюанс. Государство не должно упускать из виду компании, которые могут страховать сверхкрупные технологические проекты, например, в космической отрасли, ВПК и так далее. Ведь это тоже часть суверенитета, и, к слову, именно на страховании этих сегментов специализируются Росгосстрах и Ингосстрах.
Тем же чешским и польским регуляторам в этом смысле легко: они сдали свой суверенитет США, НАТО и ЕС, их банковская система, и соответственно страховой рынок, жестко контролируется западными банковскими структурами.
Но российское правительство, выражающее волю общества быть суверенным, вынуждено стать демиургом российской банковской и страховой систем. Оно не может позволить себе роскошь самоустраняться от строительства рынков.
Поэтому государство должно четко обозначить интересы страны и экономики на национальном страховом рынке. Не продавать блокпакет Росгосстраха по прин ципу "на кого бог пошлет". Проявить пристальное внимание к ситуации в Ингосстрахе.
Ведь если Россия не сможет обеспечить наличие крупных национальных страховых компаний, то через пару лет может столкнуться с парадоксальной ситуацией: страхованием крупных военно-технических проектов РФ займутся не абстрактные глобальные компании, а финансовые структуры военно-технических конкурентов России. И на наши секретные объекты приедут с проверкой по страховой линии полковники ЦРУ с польскими и чешскими паспортами. И на законных основаниях будут требовать "большей прозрачности". Никакого заговора, "ничего личного, только бизнес", как говорил Аль Капоне.
Борьба российского ВПК с конкурентами - это реальность. И ставки в этой борьбе - миллиарды прибыли, уровень технологического развития российской экономики и способность обеспечить суверенитет страны.
/Сергей Марков/
