Западные лидеры не в состоянии правильно истолковать российские сигналы — отсюда постоянное ощущение неожиданности и внезапности. Более тонкое понимание мобилизации поможет сформировать эффективную политику в отношении России.
— Термин «мобилизация» все чаще фигурирует в дискуссиях на тему российской политики. Им обозначают скоординированные попытки государства справиться со множеством угроз безопасности России — как в узком, так и в широком смысле. В частности, здесь находят отражение широко распространенные дебаты о возможности и даже неизбежности войны.
— По мнению многих российских руководителей, политиков и экспертов, международная система становится все более нестабильной, а горячие точки появляются во многих регионах, в том числе, в непосредственной близости от России. В связи с этим возникает обеспокоенность по поводу возможного расширения международной нестабильности в 21 веке и возникновения «пояса кризиса» вокруг России. Конкретно к воспринимаемым угрозам Россия относит усиливающееся международное соперничество за ресурсы, международную гонку вооружений, которая уже идет, а также возможность попытки смены режима в России под руководством США.
— При мобилизации российского государства в стратегическом плане на первое место ставятся проблемы безопасности, и к этой категории относятся экономические и прочие проблемы. Это влечет за собой реализацию чрезвычайных мер, призванных испытать российскую систему власти и подготовить ее к реагированию на те угрозы, которые выявит и укажет руководство. Таким образом, мобилизация в первую очередь связана с готовностью.
— Мобилизационные меры включают в себя значительные ассигнования на закупку вооружений, на улучшение условий службы в рядах вооруженных сил и работы в оборонной промышленности, на совершенствование систем управления и на укрепление взаимодействия между министерствами. Они также предусматривают интенсивную программу учений с участием служб внутренней безопасности и вооруженных сил.
— Программа мобилизации сталкивается с проблемами — как из-за масштаба требуемых мер, так и из-за необходимости искать баланс приоритетов в период экономического застоя и даже спада. В частности, похоже, что в России продолжаются дебаты на тему организационно-штатной структуры, в ходе которых часть правительства и военного руководства настаивает на сохранении крупных сил резервистов (это один из вариантов прежней массовой мобилизации), а другие подчеркивают выгоды от создания меньшей по численности профессиональной армии, находящейся в постоянной боевой готовности.
— Наличие конкурирующих точек зрения на мобилизацию это признак неэффективного использования ресурсов. Это препятствует разработке последовательного курса, поскольку планы и реформы часто встречают сопротивление со стороны влиятельных кругов с особыми интересами. По сути дела, сегодня мобилизация в российском государстве идет с большими трудностями. Тем не менее, несмотря на имеющиеся проблемы, мобилизация представляет собой важную долговременную тенденцию в создании стратегических сил и средств России.
— Запад мало что может сделать для недопущения российской мобилизации как таковой. Однако более внимательная и углубленная оценка этого процесса и его последствий будет полезна при разработке эффективной политики сдерживания и диалога. Если понять характер такой мобилизации, это поможет проводить планирование на варшавском саммите НАТО в июле 2016 года, который сыграет ключевую роль в формировании перспективной стратегии альянса в отношении более сильной и агрессивной России. В частности, НАТО должна признать, что сегодняшние мобилизационные усилия в России еще не завершены и наверняка будут и дальше влиять на эффективность вооруженных сил, военную доктрину и оперативно-стратегические планы в период 2017-2020 гг.
Эндрю Монаган (Andrew Monaghan)
