Глава представительства космического подразделения Airbus в СНГ Владимир Терехов рассказал о работе в России в условиях санкций
Глава представительства Airbus Defence and Space в СНГ Владимир Терехов рассказал корреспонденту «Известий» Ивану Чеберко о том, как развивается бизнес компании в России на фоне технологических санкций, наложенных на местные компании властями США и ЕС.
— Как наложенные на РФ санкции изменили режим взаимодействия с российскими компаниями?
— По большому счету никаких изменений нет. Стратегия космического отделения Airbus (ранее — EADS Astrium) на российском рынке по-прежнему заключается в том, чтобы уйти от только продаж космической техники и перейти к кооперационно-промышленной модели взаимодействия. Надо отметить, что это естественный шаг, ведь космическая промышленность интернациональна по своей сути. Лучший пример этому — самый масштабный и успешный проект современной космической индустрии — Международная космическая станция.
— В то же время американцы, продолжая сотрудничество с Россией по МКС, препятствуют реализации иных проектов. Например, в прошлом году Госдепартамент США заблокировал поставку приемников излучения для орбитальной обсерватории «Спектр-УФ», притом что это чисто научный проект. В ваших изделиях также много американских комплектующих. Не сталкиваетесь ли вы с проблемами, оформляя их поставки российским предприятиям?
— Сложности с поставками оборудования для «Спектра-УФ» я комментировать не могу, поскольку с ситуацией в деталях не знаком. Но со своей стороны, хотел бы вспомнить, сколько в Москве было нервозности относительно возможности поставки в РФ космического аппарата вещания «Экспресс АМ-7». В нем применяются в том числе американские компоненты. Но проблем в итоге не возникло — аппарат безо всяких сюрпризов ввезли в РФ, запустили, и сейчас он уже введен в эксплуатацию заказчиком — ФГУП «Космическая связь» (ГПКС).
— Изменилось ли за последнее время отношение российских покупателей к вашей компании? Не опасаются ли они, что, заказав у вас что-то, могут не дождаться заказа из-за ужесточения санкционного режима?
— Как показывает практика, в гражданской сфере ничего тревожного для заказчиков не происходит. В сфере экспортного контроля необходимо быть точным и аккуратным во всём, в первую очередь в оформлении документации. Вернемся к примеру с ГПКС. Спутники связи — это аппараты гражданского назначения, для гражданского заказчика, а сотрудничество в этой области не испытало серьезного давления. Необходимо заметить, что в космическом бизнесе в первую очередь важна репутация, в том числе и в работе с регулирующими органами. Ведомства, отвечающие за выдачу разрешений, конечно же принимают во внимание политическую ситуацию, но также существует и вопрос конкретного проекта и промышленной кооперации, участвующей в этом проекте. Они (эти ведомства) должны доверять как производителю, так и конечному пользователю. При вынесении того или иного решения рассматриваются как формальные вопросы оформления документов и соответствия экспортному законодательству, так и вопросы, связанные с предыдущим опытом и результатами работы компаний на международных рынках. В этой сфере мы никаких сложностей на пути сотрудничества с российскими компаниями не видим.
— У представляемого вами подразделения Airbus есть ряд совместных предприятий в РФ. В отношении некоторых ранее озвучивались масштабные планы по их развитию. Например, «Синертек» — ваше СП с ОАО «Российские космические системы» (РКС) — планировалось сделать большой производственной компанией. Удается ли эти планы реализовать?
— Несомненно, мы развивали и будем развивать эту совместную компанию. Мы с коллегами из РКС продвигаемся в плане расширения периметра работы «Синертека», обсуждаем расширение производственной составляющей нашей кооперации, работаем над созданием промышленного производства в рамках этого СП.
— Через «Синертек» ваша компания и сейчас поставляет комплектующие для спутников «Глонасс»?
— Да, мы поставляем для спутников «Глонасс» усилители мощности, при этом передавая технологии в СП «Синертек». По нашим текущим расчетам, в начале 2017 года мы предполагаем начать совместное производство усилителей здесь, в России. Это будет российский продукт, сделанный частично из европейских, частично из российских комплектующих.
— Будет ли развиваться ваше СП с РКК «Энергия»?
— Предприятие «Энергия Спутниковые технологии» молодое, оно организовано в 2014 году. Могу сказать с уверенностью, что у нас сейчас начинается серьезная работа. Мы начинаем набор сотрудников. На данный момент мы концентрируемся на аппаратах связи. Дальше необходимо зарекомендовать себя надежным производителем космической техники. В дальнейшем мы будем развивать новые направления, в том числе и научные аппараты.
— Эти аппараты будут делаться на спутниковой платформе разработки РКК «Энергия»?
— Да. Хотел бы отметить, что сотрудничество с РКК «Энергия» — это действительная синергия. Дело в том, что космическое подразделение Airbus не занималось разработкой спутниковых платформ среднего класса, подходящих для спутников связи мощностью от 4 до 8 кВт полезной нагрузки. Нашей нишей были и есть аппараты большей мощности, от 9 кВт и выше. А в РКК «Энергия» еще в 1990-е годы была создана полностью электрическая спутниковая платформа средней размерности. Я могу сказать, что сейчас мы договариваемся об улучшении характеристик этой платформы, и в результате появится сильный игрок в данной нише. Мы говорим не только о российском, но и о мировом рынке, на котором потребности в аппаратах связи мощностью 4–8 кВт могут составлять от 6 до 10 аппаратов в год.
— Ваше самое масштабное СП с Россией — это Starсem, осуществляющее маркетинг пусковых услуг ракетами «Союз» с Байконура. Теперь, после подписания нового контракта более чем на $1 млрд, Starсem можно назвать вашим самым успешным проектом в России?
— Наверное, да. В рамках этого направления сотрудничества европейской стороной с 1996 года закуплено 28 ракет «Союз» — 18 из них уже запущены, 10 заказаны и оплачены, — а новый контракт на 22 ракеты для выведения аппаратов OneWeb был заключен на прошлой неделе. Как вы понимаете, это очень большой заказ, который важен как для российской промышленности, так и для европейских партнеров. Этот бизнес понятен, стабилен, и он будет только развиваться.
— Как вы относитесь к регуляторным инициативам российских властей, в частности Минкомсвязи и Военно-промышленной комиссии, по которым закупка геостационарных аппаратов связи и вещания закрепляется за российскими компаниями, в том числе ИСС имени Решетнева?
— Мне сложно комментировать российскую государственную политику, тем более что официально я такой информации нигде не видел. Нужно посмотреть на результаты реорганизации Роскосмоса, но я не думаю, что есть чрезвычайная и острая необходимость иметь одного монопольного поставщика. Это рискованно, к тому же монополист рано или поздно всегда становится малоуправляем заказчиком как по срокам, так и по качеству и бюджетам. Заказчик попадает в полную от него зависимость. С этой точки зрения мне кажется, что резонно иметь более чем одного поставщика аппаратов.
— Как развивается ситуация с поставкой аппарата «Экспресс АМУ-2», право на производство которого вы в прошлом году выиграли на тендере, а затем заказчик в лице ГПКС под некоторым давлением не стал заключать контракт?
— Был проведен обыкновенный международный тендер с несколькими участниками. Мы этот конкурс выиграли и теперь ведем консультации с ГПКС. Полагаю, в ближайшее время мы сможем найти устраивающее обе стороны решение.
— То есть отказа со стороны ГПКС заключать этот контракт нет?
— Нет.
— В российской космической промышленности сейчас наблюдаются интеграционные процессы, которые в США и ЕС проходили в предыдущие десятилетия. Крупные компании сливаются, при этом есть риск потери конкуренции, деградации конструкторских школ. Удалось ли европейским компаниям в процессе объединения избежать таких побочных эффектов и может ли застой грозить госкорпорации «Роскосмос»?
— Избегать застоя помогает конкуренция на мировом рынке. Дело в том, что, как правило, портфель заказов крупных космических предприятий диверсифицирован. 50–60% объема работ составляет так называемый государственный заказ, а оставшиеся 40–50% — это рыночная составляющая, т.е. коммерческие заказчики аппаратов связи и дистанционного зондирования Земли. Такая пропорция в распределении заказов обеспечивает устойчивость предприятий и развитие технологий, необходимых для сохранения конкурентоспособности.
Между прочим, история советской и российской промышленности подтверждает эти слова. В Советском Союзе была единая космическая промышленность, но и внутренняя конкуренция сохранялась. Самый заметный прогресс наблюдался в 60–70-е и в начале 80-х годов прошлого века. Вспомните: с одной стороны, конкурировали школы Королёва и Челомея, Глушко и Кузнецова, но одновременно шла заочная борьба, в первую очередь с американцами, в военном космосе и сотрудничество в гражданском. Именно это привело к большим прорывам.
Сегодня консолидация, с одной стороны, необходима, потому что необходимо экономить и эффективно инвестировать в развитие предприятий. А с другой стороны, школы должны сохраняться и конкурировать между собой. К слову, в опубликованном проекте закона о госкорпорации «Роскосмос» я не нашел слов, что не допускается конкуренция идей и предприятий внутри будущей госкорпорации. Надеюсь, что будет именно так.
Иван Чеберко
