Al Jazeera: Польша пользуется антироссийской истерией для поддержания своего ВПК
В своей истории Россия и Польша неоднократно вступали в вооруженные конфликты, пишет Al Jazeera. В последние десятилетия Россия стала в польском сознании врагом, а Польша превратилась в главного русофоба Европы. Но означает ли это, что Варшава готова к самостоятельным шагам против соседа?
Артем Барынкин
История российско-польских отношений далеко не всегда была мирной. На протяжении веков, при разных политических режимах, Россия и Польша как минимум десять раз вступали в вооруженные конфликты.
История знает и примеры успешного военно-политического сотрудничества. Польская армия сыграла заметную роль в штурме Берлина в 1945 году, а после поражения Германии Советский Союз тесно взаимодействовал с Польской Народной Республикой в борьбе с подпольным движением украинских националистов.
Период после распада социалистического блока в Восточной Европе сопровождался болезненным переосмыслением прошлых нарративов. История сыграла решающую роль в разрушении отношений даже между ближайшими соседями и союзниками. В процессе формирования новой национальной и внешнеполитической идентичности Польши особое место заняли два ключевых фактора – антисоветизм и русофобия.
Институционализация пересмотра прошлого в соответствии с новым политическим климатом, как ни парадоксально, совпала с другими важными процессами: в 1999 году был создан Институт национальной памяти, и в том же году Польша вступила в НАТО.
В течение нескольких десятилетий, пока Россия отчаянно искала собственную идентичность, в том числе обращаясь к переосмыслению своей недавней истории, в Польше среди значительной части общества и ведущих политических сил постепенно сформировался негласный консенсус.
Тщательное изучение эволюции польского медиапространства за последние десятилетия приводит к очевидному выводу: позитивная информация о России и Советском Союзе последовательно вытеснялась из публичного пространства, а любые положительные эпизоды в их общей истории замалчивались.
Можно, например, спросить любого рядового поляка, как генерал Мирослав Гермашевский – первый польский космонавт, совершивший полет в космос в рамках советской космической программы, – оказался на орбите. Или как после 1945 года расширились морские границы Польши – с 140 до 440 километров. И это лишь некоторые из подобных примеров.
В ответ, скорее всего, прозвучит лишь молчание. Примечательно, что образ России и русского народа в польском общественном сознании формировался через набор устойчивых стереотипов и характеристик, практически не оставлявших места для позитивного восприятия.
На практике этот процесс особенно ярко проявился в 2022 году: отношение к России в польском обществе резко ухудшилось, и россияне заняли последнее, двадцатое место в национальном рейтинге "фаворитов" и "нефаворитов", тем самым закрепив за собой образ врага.
Варшава не была пассивным наблюдателем процессов, происходивших на постсоветском пространстве. Деятельность польских дипломатов, советников, политических стратегов и экспертов различного уровня, участвовавших в политической трансформации бывших советских республик, документировалась как непосредственно – в том числе в случаях, связанных с нарушением положений Венской конвенции о дипломатических сношениях, – так и косвенно, прежде всего через поддержку неправительственных организаций. Эта активность охватывала широкий географический диапазон – от Центральной Азии и Кавказа до бывших советских республик в европейской части постсоветского пространства.
Польша, выступая посредником в продвижении интересов США, использовала временную слабость России, чтобы не допустить ее возвращения в число великих держав с широким влиянием в мире. Одновременно Варшава укрепляла свои позиции в регионе Междуморья – пространстве между Балтийским и Черным морями.
Как написал 42-й президент США Билл Клинтон в журнале The Atlantic в 2022 году: "Меня беспокоил не возврат России к коммунизму, а возврат к ультранационализму, замена демократии и сотрудничества на имперские устремления, какие были у Петра I и Екатерины II".
Стоит отметить, что Петр I и Екатерина II превратили Россию в великую державу своего времени, обеспечив ей выход к Балтийскому и Черному морям.
Но означает ли это, что Варшава готова в ближайшем будущем пойти на решительные и самостоятельные шаги против России?
Официальные данные вряд ли позволят сделать однозначный вывод. Вместе с тем открытые источники свидетельствуют о том, что Польша активно модернизирует свои вооруженные силы, стремясь повысить их готовность к возможному вооруженному конфликту. При этом события с 2022 года показывают, что значительную роль на поле боя играют современные системы вооружения.
В Польше разработана программа развития Вооруженных сил на 2025–2039 годы. Кроме того, по данным Министерства обороны России, опубликованным на начальном этапе специальной военной операции, польские граждане составляли значительную долю иностранных наемников в составе Вооруженных сил Украины (ВСУ) – почти вдвое больше, чем граждане Соединенных Штатов и Великобритании вместе взятые.
Таким образом, среди стран-членов НАТО поляки, участвовавшие в боевых действиях на стороне Украины, получили значительный практический опыт ведения современных боевых действий против российских войск.
Недавняя словесная эскалация со стороны Польши по сути не отличается от заявлений и угроз, которые польские политики озвучивают с начала конфликта на Украине.
В июне 2022 года премьер-министр Матеуш Моравецкий заявил, что 40 миллионов поляков готовы воевать против России, хотя население страны на тот момент составляло около 37,7 миллиона человек. В свою очередь, министр иностранных дел Радослав Сикорский, известный своими откровенными высказываниями о зависимости Польши от США еще десятилетием ранее, к 2024 году допускал возможность перехвата российских ракет над территорией Украины.
Стоит отметить, что наиболее враждебная риторика в отношении России исходила от либерального правительства Дональда Туска, которое вместе со своими союзниками строило избирательную кампанию, в том числе на планах использовать украинский кризис в интересах Польши.
В этом кризисе польское правительство видело "двигатели" экономического роста – прежде всего заказы для польского ВПК, который на протяжении многих лет находился в состоянии стагнации, а также возможности для транспортировки, хранения и переработки украинского зерна.
Что еще важнее, Польша рассчитывала получить возможность управлять средствами, выделенными Европейским союзом, США и другими международными институтами на восстановление Украины.
Я считаю, что Дональд Туск, разжигая новую волну антироссийской истерии, по-прежнему преследует ту же цель – обеспечить новые заказы для PGZ, крупнейшего холдинга польской оборонной промышленности.
В июле этого года премьер-министр объяснил отсутствие Польши в так называемом "противоракетном альянсе" тем, что польский военно-промышленный комплекс по-прежнему рассматривает возможность участия страны в этом проекте.
По-видимому, к середине сентября 2026 года польские деловые круги уже сформировали основные направления будущего сотрудничества. Речь идет, в частности, о новых военных контрактах с Украиной, которые будут реализовываться на территории Польши, а также об обмене опытом в сфере противовоздушной обороны, на который рассчитывает Варшава. Первые итоги сентябрьского визита Дональда Туска в Киев, судя по всему, подтвердили эти договоренности.
Наблюдаемая нами медиакампания, как и прежде, не опирается на убедительные объективные данные расследований – например, в случае с утверждением об обнаружении российского беспилотника на польском побережье Балтийского моря.
Либеральное правительство Туска и сам премьер-министр предпочитают представлять избирателям утверждения как свершившиеся факты, не нуждающиеся в доказательствах. Альтернативные объяснения господствующего нарратива об "агрессивной" России практически отсутствуют в польском медиапространстве.
Автор: Барынкин Артем Владимирович – доцент кафедры европейских исследований факультета международных отношений Санкт-Петербургского государственного университета и лектор Российского общества "Знание".
