Telegraph: кризис облигаций угрожает премьерству Энди Бернема
Бернем — не тот лидер, который нужен Британии, пишет The Telegraph. Все его наполеоновские планы пошли прахом. 252 миллиарда займов, долг — 94% ВВП, а первый бюджет рискует стать последним. Пора прекратить несбыточные обещания. Вскоре его возненавидят, как Стармера.
Алистер Хит (Allister Heath)
Кризис на рынке облигаций возвещает начало новой экономической эры, однако премьер — совсем не тот человек, который сможет нас через нее провести.
Готовьтесь к жесткой посадке: на Великобританию надвигается финансовое цунами, угрожая смести так толком и не начавшееся премьерство Энди Бернема. Если наш непривыкший к непогоде премьер не проявит должной осторожности, то первый же бюджет, который он готовит на пару с Джоном Хили, вполне может стать их последним. Да, все настолько запущено.
Просто чудо, что этого не случилось раньше, однако в последние дни рынки окончательно разуверились в том, что британское государство сбалансирует бухгалтерию и обуздает инфляцию, и резко взвинтили процентные ставки по кредитам, включая погашение (а мы планируем занять 252 миллиардов фунтов стерлингов только в этом году).
В результате британская политика за считанные дни встала с ног на голову. Все старые представления пошли прахом. Еще бóльшая доля налоговых поступлений отныне пойдет на уплату процентов по долгам, а стоимость кредитов и ипотеки также вырастет, пришпорив падение реальных цен на жилье.
За последние несколько дней черная дыра в государственной казне резко выросла и может увеличиться еще больше, если пагубный для Лондона настрой сохранится: потребуются неотложные меры по сокращению расходов и увеличению доходов. Даже в лучшем случае Хили лишился бюджетной "огневой мощи" на целых шесть миллиардов фунтов — при том, что последствия событий на Ближнем Востоке еще не дали о себе знать.
Ситуация напряженная: доходность золота уже намного выше, чем была на момент катастрофического бюджета Лиз Трасс, а уникальная для Великобритании "премия за дебилизм", которую требуют инвесторы из-за сумасбродства властей, также значительно выше, чем тогда.
В сочетании с последствиями скачка цен на дизель и бензин должно быть ясно всем — кроме, по-видимому, премьер-министра — что все наполеоновские планы Бернема пошли прахом, его обещания обуздать дороговизну безнадежно устарели, государственные расходы больше не по карману, а его навороченная "тройная спираль" и "модель роста" на основе децентрализации в принципе ущербны. Что скажет общественность, когда поймет, что ей в очередной раз посулили нечто несбыточное? И как отреагируют депутаты-лейбористы?
Не будет ни бесплатного общественного транспорта, ни государственного попечительства, ни пособий для малоимущих — и, что катастрофично, разумного пути к обещанным тратам в 3% ВВП на оборону. Предстоит повысить налоги и сократить расходы только для того, чтобы сохранить статус-кво.
Нерешительному премьеру, повернутому на рекламных трюках и имидже и охочему до чужих денег, придется выбирать: либо выполнить свое предназначение предотвратить полномасштабный финансовый кризис (и попутно перессориться с депутатами от Лейбористской партии и прогрессистами), либо пойти на самоубийство по стопам Лиз Трасс.
Что он выберет? Сможет ли он сократить пособия почти мгновенно? Не пожалеет ли он, что вообще взялся за эту неблагодарную работу — отравленную чашу для всякого, кому тяжело разочаровывать союзников? Забудьте про "политику надежды": нам предстоит выбор между новым затягиванием поясов на уровне любимых Бернемом 1970-х, когда потребовалась финансовая помощь МВФ, — или полным крахом.
Министрам давно пора прекратить давать несбыточные обещания и клясться смягчить бюджетные правила: одно неудачное заявление может обрушить фунт стерлингов или ускорить обвал на рынках облигаций. Премьер-министру, опрометчиво пообещавшему уничтожить неолиберализм, вот-вот преподадут главный урок рыночной экономики: не трать больше, чем можешь себе позволить, и не обесценивай собственную валюту.
Тот факт, что удар обрушился и на другие страны, — слабое утешение. У "рыночных мстителей", массово распродающих государственные облигации, лопнуло терпение в отношении большинства западных экономик. Они и раньше досадовали на их расточительность (в случае Америки, Франции и Японии), низкие темпы роста (по всей Европе) и неуклонно растущую инфляцию, а сейчас инвесторы и вовсе дошли до ручки. Они опасаются, что страны, фактически банкроты, допустят фатальный скачок инфляции, и требуют надбавки за риск, просто чтобы продолжить кредитование.
Особенно они взъелись на Великобританию, видя в ней азбучный пример упадка из-за застоя, налоговых поборов, упорной инфляции (и провалов Банка Англии), климатического фанатизма (при высоких ценах на энергоносители и потенциальном дефиците), сверхрегулирования и общего дилетантства.
Современную экономическую историю можно разделить на три этапа. Сначала наступило Великое воздержание 1990-х и 2000-х годов — эпоха сильного экономического роста, повышения уровня жизни, низкой инфляции и стремительного дорожающей недвижимости. Она стала плодом реформ Тэтчер-Рейгана, либерализации торговли в Китае и падения коммунизма.
Главы центральных банков пришли к убеждению, что смогут обеспечить постоянный экономический рост. Гордон Браун помпезно провозгласил, что с бумами и спадами покончено, власть в свои руки взяли технократы. В 2002-2003 годах процентные выплаты Великобритании упали до 2% ВВП. Вскоре они могут удвоиться. Наше соотношение долга к ВВП снизилось с 250% в 1946-47 годах до 24% в 1991-92 годах и оставалось на уровне сороковых годов даже в середине 2000-х годов.
Однако за этими тучными годами последовал 20-летний Великий кризис, который только недавно закончился: уровень жизни перестал улучшаться, мыльные пузыри лопнули, мировую экономику пошатнул банковский крах, а затем последовала пандемия коронавируса, карантины и срочная энергетическая помощь. Упрямо не желая отказываться от привычного образа жизни, который нам больше не по карману, Запад тратил свои финансовые и культурные резервы на то, чтобы оградиться от реальности, и жил не по средствам, обобществляя потери, приватизируя доходы и притворяясь, что старые добрые времена вернутся.
Огромные дефициты были монетизированы с помощью валютного стимулирования, когда центральные банки накачивали экономику свеженапечатанными деньгами. Но самым безумным вмешательством правительства в мирное время оказались карантины. Государственный долг Великобритании удвоился и достиг 94% ВВП — без какой-либо долгосрочной компенсации.
Сейчас мы вступаем в третью стадию вследствие глобального кризиса на рынке облигаций — я называю ее Великим распадом. Теперь уже даже "умеренным папашам" должно быть ясно, что стагфляция — это не просто временные неудобства перед возвращением в "старые добрые": большинство западных экономик и государств всеобщего благосостояния находятся в тяжелом положении, их промышленность безнадежно неконкурентоспособна, население отчуждено и озлоблено, а институты не справляются с возложенными на них задачами. Сами по себе они не восстановятся, и никакой ИИ их не спасет. Предстоит сократить расходы; ликвидировать государства всеобщего благосостояния; урезать иммиграцию; отменить политику "чистого нуля"; и восстановить политические институты.
Великобритании нужен исторический лидер, которому под силу справиться с Великим распадом и кризисом на рынке облигаций, однако Бернем на эту роль явно не годится. Несмотря на все свои черные футболки, он политик старой школы, узник догм Брауна и продукт давно забытой сбалансированной экономики. Надеюсь, он успел насладиться своим "медовым месяцем", потому что вскоре его возненавидят так же, как Кира Стармера.
