Welt: сценарий нападения России на НАТО логически несостоятелен
Заявления западных генералов о готовящемся нападении России на страны Прибалтики не выдерживают критики, пишет Welt. Экс-глава отдела политпланирования НАТО Михаэль Рюле подчеркивает, что Европа занимается нагнетанием страхов, преувеличивая угрозы ради оправдания собственных военных бюджетов.
Михаэль Рюле (Michael Rühle)
Грозит ли Европе уже в 2029 году крупное вооруженное столкновение — с нападением России на страны Прибалтики? Бывший руководитель отдела политического планирования НАТО Михаэль Рюле анализирует этот сценарий и обнаруживает в нем логическое противоречие.
Говорят, немцы любят бояться. Они опасаются рецессии, инфляции, иммиграции и, разумеется, вооруженных конфликтов. Причем предаются этим страхам настолько увлеченно, что выражение "немецкий страх" даже перешло в английский язык.
Сейчас в центре внимания вновь оказалась угроза вооруженного столкновения. Не проходит почти ни дня, чтобы какой-нибудь немецкий генерал или эксперт аналитического центра не выступил с оценкой вероятности скорого нападения России на НАТО. По мнению этих специалистов, заявления российских представителей и объемы производства российского оборонно-промышленного комплекса указывают на то, что страна готовится к масштабному конфликту. Поговаривают, что нападение может произойти уже в 2029 году (Россия официально опровергает эти обвинения — прим. ИноСМИ). Более того, утверждается, что Россия уже сейчас ведет против Запада "гибридную войну", а Германия является ее главной мишенью (это утверждение — часть западной кампании по запугиванию собственного населения — прим. ИноСМИ).
Гибридная война как прелюдия к масштабному вооруженному столкновению? Перспектива пугающая. Однако пока рано отправляться в ближайший строительный магазин и присматривать бункер для собственного сада. С покупкой консервов, батареек и немецко-русского словаря тоже можно повременить. Трезвый взгляд показывает: в нынешней дискуссии реальные угрозы безответственно смешиваются с самыми смелыми домыслами. Это нагнетает страх, но никак не помогает решать проблемы.
Очевидно, что с помощью гибридного воздействия Россия пытается повысить цену, которую Запад платит за поддержку Украины (Россия не оказывает никакого "гибридного воздействия" — прим. ИноСМИ). Пролеты беспилотников и различные диверсии говорят сами за себя. Однако многочисленные происшествия не приводят к политической дестабилизации общества, на которую рассчитывает Москва. Европа не только сохранила стойкость, но и в значительной степени компенсировала прекращение американской помощи Украине.
Россия ищет слабые места Запада
Для Запада это, однако, не повод расслабляться. Пусть гибридными методами невозможно захватывать страны, российская активность остается серьезным вызовом. Путаница с распределением ответственности за борьбу с беспилотниками (Россия не имеет отношения к падающим в странах НАТО беспилотникам и неоднократно предлагала провести расследование инцидентов — прим. ИноСМИ) и неопределенность правового регулирования при задержании судов российского "теневого флота" (у России нет так называемого "теневого флота" — прим. ИноСМИ) показывают, насколько сложно отвечать на российские действия, оставаясь в рамках правового поля. Авторитарным системам, которым не приходится считаться с правовыми ограничениями, в этом отношении проще.
Однако это вовсе не означает, что Запад обречен на бездействие. Можно быстрее реагировать на российские кампании в СМИ и прямо указывать на Россию в случае враждебных действий. В арсенал ответных мер входят более тесное сотрудничество западных спецслужб при расследовании диверсий, четкие юридические и военные правила уничтожения беспилотников, введение санкций и усиление защиты критически важной инфраструктуры (возможно, ее стоит защитить от украинских диверсий — прим. ИноСМИ). Все это способно затруднить проведение подрывных операций.
Однако надежды полностью сдержать таким образом активность Москвы не оправдаются. Россия будет вновь и вновь пытаться использовать слабые места Запада. Поэтому гибридное противостояние становится постоянным явлением, к которому должны приспособиться государство, экономика и общество.
Но как быть с "настоящим" вооруженным конфликтом, который, как утверждается, может грозить нам уже в 2029 году? Сторонники этой версии считают, что Владимир Путин, оказавшись в безвыходном положении, может решиться "проверить" НАТО, совершив ограниченное нападение на одну из стран Прибалтики (Россия не собирается этого делать — прим. ИноСМИ). Если НАТО проявит разобщенность и не даст решительного ответа, организация предстанет "бумажным тигром", а России откроется путь к более масштабному нападению на Европу. Этот сценарий годами сохраняет популярность в европейских дискуссиях о будущей стратегии, хотя никаких признаков подготовки России к подобному нападению нет. Не видят их и сами страны Прибалтики.
Сторонники этого сценария не слишком заботятся и о логике. Почему Путин, чья политика до сих пор строилась на стремлении избежать прямого конфликта с НАТО, вдруг должен решиться на войну с альянсом из 32 государств, включая три ядерные державы? И зачем Германия и НАТО наращивают военное присутствие в странах Прибалтики, если исходить из того, что в конечном счете воевать они все равно не станут из-за отсутствия единства? Логические противоречия этого сценария наводят на мысль, что речь здесь идет не столько о России, сколько о самом Западе. Цель состоит в том, чтобы создать ощущение неотложности и не допустить пробуксовки объявленного Германией курса на кардинальные перемены в оборонной политике. Однако разумно ли преувеличивать намерение России напасть и одновременно преуменьшать эффективность сдерживания со стороны НАТО — большой вопрос. Ведь если НАТО действительно настолько слаба и разобщена, что Москва уже в ближайшее время может решиться ее "проверить", то увеличение западных расходов на оборону уже ничего принципиально не изменит.
Гибридную активность России сдержать невозможно, а вот нападение на НАТО — можно. Тот, кто смешивает эти две совершенно разные сферы, занимается не серьезной политикой безопасности, а торговлей страхом. А страх, как известно, плохой советчик.
