Россия пересмотрела отношения с арабами, пишет Al Jazeera. Теперь она выстраивает отношения с партнерами по всему Ближнему Востоку на качественно новой основе.
Николай Сурков (نيكولاي سوركوف)
После распада Советского Союза российско-арабские отношения прошли несколько этапов развития. В 1990-е годы они практически не развивались, поскольку российское руководство было занято решением внутренних экономических и политических проблем, а во внешней политике приоритет отдавался укреплению связей со странами Запада.
Кроме того, большинство традиционных партнеров Москвы в регионе либо находились под санкциями, как Ирак и Ливия, либо переживали кризисы, как Алжир и Йемен. В целом этот период характеризовался стагнацией российско-арабских отношений.
В 2000 году Владимир Путин занял пост президента, и Россия вернулась на международную арену. Интерес Кремля к Ближнему Востоку как рынку для российской продукции и источнику инвестиций начал восстанавливаться, что ознаменовало начало периода "прагматизма и миротворчества".
Россия стала активным дипломатическим игроком на Ближнем Востоке, участвуя в израильско-палестинском мирном процессе и способствуя урегулированию иранской ядерной проблемы. Одновременно арабские государства возобновили закупки российского вооружения.
В то же время развивались экономические связи в сфере торговли, туризма и энергетики. Однако в этих областях арабский мир значительно отставал не только от Турции, но и от Израиля.
"Арабская весна" совпала с ухудшением отношений России с Западом. Причиной этого стало расширение НАТО и "цветные революции" в бывших советских республиках. Москва была вынуждена проводить более напористую внешнюю политику, реализуя стратегию, которая впоследствии получила название "Поворот на Восток". Эта стратегия предполагала поиск альтернативных партнеров на Глобальном Юге, в том числе усиление российского влияния на Ближнем Востоке.
Россия вышла за рамки просто дипломатического и экономического игрока, став военной державой на Ближнем Востоке. Она продемонстрировала способность эффективно применять силу и обеспечивать защиту союзников.
Россия разместила военные базы в Сирии и Ливии, и ведущие региональные державы начали воспринимать ее всерьез. Москва также закрепила за собой статус крупного игрока на мировом нефтяном рынке, присоединившись к ОПЕК+.
В 2018–2019 годах российское влияние достигло пика, однако оно опиралось прежде всего на военную мощь, а не на долгосрочные экономические связи. С началом конфликта на Украине Москва была вынуждена сосредоточиться на Восточной Европе и противостоянии с НАТО.
Падение режима Асада в Сирии породило предположения о возможном выводе российских войск с Ближнего Востока. Однако речь идет не о сворачивании военного присутствия, а скорее о переориентации приоритетов и использовании иных инструментов.
Россия стремится максимально эффективно использовать имеющиеся ресурсы для сохранения и укрепления позиций на Ближнем Востоке, несмотря на неблагоприятные обстоятельства. Отношения с арабским миром переживают очередную трансформацию, вступают в фазу "стратегической стабилизации".
В военном и политическом плане Россия продолжает оставаться державой с глобальными амбициями, в том числе и на Ближнем Востоке. В стратегическом же отношении арабский мир рассматривается Кремлем как один из ключевых элементов формирующегося многополярного миропорядка.
Москва продолжает продвигать эту концепцию, стремясь к ослаблению позиций западных стран и постепенному формированию альтернативы американской гегемонии. При этом арабские государства обладают значительными энергетическими и инвестиционными ресурсами, от которых в существенной степени зависит развитие мировой экономики и будущее глобального управления. В этой связи Россия приветствует растущую независимость арабских государств и стремится интегрировать их в незападные организации, такие как БРИКС+ и Шанхайская организация сотрудничества (ШОС).
Если два десятилетия назад Россия рассматривала арабские государства как второстепенных партнеров Запада, то сегодня она воспринимает их как влиятельных нейтральных игроков, постепенно приобретающих стратегическую самостоятельность.
Благодаря приверженности нейтралитету в отношении Центральной Азии и отказу присоединиться к санкциям против России, арабские государства стали важными посредниками для Москвы.
Объединенные Арабские Эмираты и Саудовская Аравия значительно усилили дипломатическое влияние, организовав обмен военнопленными между Россией и Украиной и предоставив платформу для консультаций.
Стоит отметить, что Россия стремится придерживаться максимально нейтральной линии в вопросе отношений между арабскими государствами и Ираном.
В качестве оптимального решения этой проблемы было предложено создание региональной организации безопасности в Персидском заливе, способной снизить риск конфликтов и уменьшить зависимость арабских государств от Соединенных Штатов.
Москва сотрудничала с Тегераном и закупала иранские беспилотники после начала конфликта на Украине, однако воздержалась от поставок вооружений Ирану, несмотря на экспорт современной авиации и другого оборудования в Алжир и ряд других стран.
Кремль избегал сделок, которые могли бы создать дополнительные угрозы для его партнеров в Персидском заливе и нанести ущерб отношениям с ними. Хотя нынешний кризис в Персидском заливе принес России некоторые тактические выгоды, Москва рассматривает его прежде всего как источник проблем и вызовов. Вместо нового полюса развития на Глобальном Юге формируется очаг напряженности.
Об авторе: Николай Сурков — старший научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений имени Е.М. Примакова Российской академии наук (ИМЭМО РАН).
