Главный конструктор ЦКБР Дмитрий Кузякин — о том, почему ядерный блеф США не остановит «революцию дронов» на Ближнем Востоке
Мир замер в ожидании: решится ли коалиция во главе с США и Израилем на использование тактического ядерного оружия? Аналитики полагают, что такой исход вполне вероятен. В текущей геополитической партии у западного альянса осталось критически мало «эффектных» ходов, способных вернуть утраченный за последние месяцы политический вес.
Наиболее логичным сценарием выглядит применение проникающего подземного ядерного боеприпаса по стратегическим объектам Ирана. Выбор в пользу подземного взрыва обусловлен стремлением минимизировать радиоактивное загрязнение атмосферы и избежать переноса опасных частиц на территорию соседних государств или в акваторию Мирового океана. Однако парадокс заключается в том, что реальные военные последствия такого удара для Тегерана окажутся минимальными.
Существует расхожее историческое заблуждение, будто императорская Япония капитулировала в 1945 году исключительно из-за атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки. На деле же в тот период Япония оставляла в среднем по одному городу в сутки в результате массированных ковровых налетов американской авиации. Потеря еще двух городов путем поражения «супероружием» в первые дни прошла незамеченной в императорской ставке! Настоящим финалом стал разгром Красной армией Квантунской группировки на материке. Этот разгром похоронил надежду Японии на продолжение войны на суше, где США не были настолько успешны, как на море. Именно этот факт вынудил Токио подписать капитуляцию.
Применение ядерного оружия в конфликте с Ираном не приведет вообще ни к каким последствиям, кроме экологических и огромного числа жертв среди мирного населения. Возможно, Дональд Трамп и получит краткосрочное удовлетворение, вписав свое имя в историю как второй лидер после Трумэна, применивший атом, но этот шаг окончательно похоронит политическое будущее и США, и Израиля. Не тот момент, не та страна и не тот мир вокруг.
Сегодняшнюю реальность сформировал ключевой фактор — тотальная цифровизация. Микроконтроллеры управляют всем: от детских самокатов до межконтинентальных лайнеров, от бытовой техники до сложных медицинских систем. Стоимость элементной базы упала до предела, позволив внедрять «умные» решения даже в пылесосы.
Эта технологическая волна, зародившаяся в гражданском секторе, долгое время сдерживалась рамками секретности и бюрократии военно-промышленных комплексов. Традиционный ВПК привык к парадигме: оружие должно быть огромным, сложным и баснословно дорогим. Однако 20 лет спустя плотина прорвалась. Гражданские технологии хлынули на поля сражений, изменив их облик до неузнаваемости.
Конфликты на Украине и Ближнем Востоке продемонстрировали инструменты, против которых бессильны адепты старой школы. Например, дальнобойные дроны-камикадзе. Аппараты типа «Шахед» или «Герань» по характеристикам сопоставимы с крылатыми ракетами, но стоят в сотни раз дешевле. Когда цена одной ракеты системы Patriot эквивалентна производству 200 беспилотников, арифметика войны меняется. США отвели свои авианосцы не из-за неуязвимости «Шахедов», а из-за невозможности отразить их массированную атаку. Миллионное тиражирование простых решений превратило их в ультимативную угрозу.
Кроме того, FPV-дроны и тактическая авиация. Контроль над Ормузским проливом теперь осуществляется не линкорами, а роями беспилотников. Создание «стерильной зоны», где уничтожается любая движущаяся цель, стало дешевым и эффективным методом блокировки акваторий. Примечательно, что компетенции тех же хуситов в управлении FPV-дронами растут стремительно и самостоятельно.
А также безэкипажные катера. Часто это обычные гидроциклы, оснащенные взрывчаткой и «цифровыми мозгами». Против флотилии таких недорогих аппаратов пасуют даже атомные субмарины и авианосные группы. И дроны-перехватчики. В небе появляются «воздушные шакалы» — беспилотники, способные часами барражировать в ожидании вражеской авиации, чтобы выпустить ракету ближнего радиуса действия. Это ставит под сомнение господство Израиля и США в воздушном пространстве Ирана. Пока Тегеран контролирует небо армией дронов, авиация коалиции будет нести чувствительные потери. Сложившаяся сумма технологий позволяет Ирану не только выдерживать удары, но и наносить крайне болезненные ответные.
В этом контексте Россия выглядит наиболее подготовленной к новым реалиям. В отличие от стран НАТО Москва начала цифровую трансформацию вооруженных сил задолго до начала текущих глобальных обострений, выступая сегодня в роли законодателя мод в «войне дронов».
Дальнейшее развитие событий на Ближнем Востоке обещает стать историческим переломом. Во-первых, конец морской монополии США. Впервые со времен Второй мировой войны Вашингтон теряет контроль над ключевыми водными артериями. Маскировка этого факта угрозами уже не работает — остальной мир увидел уязвимость гиганта.
Во-вторых, иранская инициатива. Сегодня именно Тегеран определяет темп игры. Пока Госдеп мучительно размышляет о целесообразности сухопутной операции, Иран влияет на стоимость энергоресурсов и судьбу Евросоюза. США на глазах превращаются в региональную державу, погрязшую в локальных проблемах.
В-третьих, тупик для Израиля. Судьба израильского проекта вновь становится неопределенной. Исторические противоречия с соседями накалены до предела, а успех действий Тель-Авива критически зависит от поддержки Вашингтона, который уже утратил инициативу. Нагнетание конфликта «на все деньги» со стороны израильского руководства выглядит как жест отчаяния.
Будет ли сухопутная операция США? Это не важно. Уже сейчас понятно, что эта операция не приведет к желаемым результатам. Если она начнется, Иран даст десанту армии США высадится и начнет его планомерное уничтожение уже на своей территории инструментами, перечисленными выше.
В современном мире ядерное оружие работает ровно до того момента, пока ты не начал его применять. Другое дело дроны, они внезапно оказались инструментом политического влияния мирового масштаба. Иранский контроль Ормузского пролива показал, что даже самый крупный на свете флот и ядерная триада не гарантируют гегемонию в Мировом океане.
Автор — главный конструктор Центра комплексных беспилотных решений (ЦКБР)
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
