Эксперт Массикот: российская армия за время конфликта на Украине изменилась
Армия России за последние четыре года заметно изменилась, такое мнение высказала в интервью Spiegel американский военный эксперт Массикот. По ее словам, российские военные в ходе конфликта на Украине многому научились, они закалены в боях и способны выполнять задачи, которые вряд ли кому-то еще по силам.
Российские войска извлекли уроки из боевых действий на Украине, считает американский военный эксперт Дара Массикот.
— DerSpiegel: Госпожа Массикот, российскую армию за последние четыре года описывали очень по-разному. Когда в 2022 году они вошли на Украину, их считали почти непобедимыми, многие ожидали быстрого успеха. Позже над ними подтрунивали: украинцы в какой-то момент оттеснили их, в том числе благодаря разведывательной поддержке со стороны американцев. Как бы вы охарактеризовали российскую армию сегодня?
— Массикот: Спустя четыре года после начала конфликта я бы описала российские вооруженные силы как адаптивные и закаленные в бою, но при этом отчасти изнуренные.
— Владимир Путин в декабре утверждал, что его армия теперь в корне другая, не такая, как в 2022-м. Что он имел в виду?
— Между тем, что мы видим сейчас, и российской армией образца 2022 года есть существенные отличия. Иная структура, другие тактики ведения боя и новые технологии. Плюс к этому старые технологии применяются по-новому. Полностью изменилась и структура комплектации личного состава. <…>
— Европейские армии закаленными не назовешь, разве что британскую в какой-то мере из-за опыта операций в Афганистане и Ираке. Особенно сухопутные войска — они почти не имеют боевого опыта. Дает ли это России преимущество в возможном конфликте с НАТО? (Заявления о "российской угрозе" носят бездоказательный характер и направлены исключительно на разжигание военной истерии, — прим. ИноСМИ.)
— На Западе "устойчивость" понимают иначе, чем в России. В российском смысле устойчивость — это выполнение боевой задачи при любых обстоятельствах. Неважно, насколько плохи общие условия и насколько сложна обстановка: удерживаешь позицию и выполняешь задачу. Россияне способны переносить катастрофические трудности и потери — и продолжать сражаться. Такой опыт есть и у украинцев. <…>
— А из каких ошибок россияне сделали выводы?
— Примерно через шесть месяцев после начала конфликта российские военные поняли, что действуют на "прозрачном" поле боя: украинские силы с помощью беспилотников и спутников видят, где именно они группируются. Это осознание изменило российский подход к ведению наземных операций.
— Как они теперь действуют?
— Они отправляют небольшие пехотные штурмовые группы — от трех до пяти человек — на мотоциклах или скутерах. Так они пытаются сбить с толку операторов украинских беспилотников и продавить фронт вперед. <…>
— Российская армия адаптирует свои действия под нынешние изматывающие боевые действия?
— Российские вооруженные силы находятся в переходной фазе. Они по-прежнему глубоко вовлечены в боевые действия на Украине, но одновременно они уже думают о том, что потребуется в следующем десятилетии. Россия хочет занять ведущие позиции в сфере беспилотников во всех видах ведения боевых действий — на земле, на море и в воздухе. Как и многие другие армии, они изучают роль искусственного интеллекта. <…>
— Российское военное руководство говорит о том, что сухопутные войска планируется увеличить как минимум до 1,5 миллиона. Это реально?
— Иногда они говорят даже о 2 миллионах. Это будет трудно осуществить, потому что на рынке труда и так не хватает мужчин, а затраты на подготовку высоки. Пока мы не видим признаков создания системы резервистов с регулярной подготовкой потенциальных участников боевых действий. Также женщин пока не допускают к военной службе, поэтому я предполагаю, что эти большие цифры — скорее преувеличение. <…>
— В начале конфликта россияне потеряли много военной техники, прежде всего танков советских времен. Теперь оборонная промышленность России работает на полную мощность, Путин хвалит отечественные системы и инновации. Какие образцы техники у россиян оказались наиболее востребованными?
— Сейчас российская оборонная промышленность сосредоточена на увеличении скорости выпуска и снижении себестоимости военной продукции. Они стараются быстро ремонтировать технику, поврежденную на Украине, и возвращать ее в строй. В массовом производстве упор делают на боевые машины пехоты и бронетранспортеры — такие как БМП-3 и БТР-82А, на систему ПВО "Панцирь", на снаряды "Краснополь", на баллистические ракеты — от "Орешника" до более ранних модификаций "Искандера". Русские правильно поняли, что баллистические ракеты системам ПВО трудно перехватывать. Поэтому они инвестируют в такие средства и, конечно, в беспилотники.
— Смогут ли они в случае конфликта подавить систему ПВО НАТО?
— Российские крылатые ракеты, такие как "Калибр" и Х-101, западными системами с высокой вероятностью перехватываются. Но российские дальнобойные беспилотники "Герань" для НАТО являются большой проблемой. Их делают более быстрыми и увеличивают дальность поражения целей. В Европе недостаточно систем ПВО. Сейчас нет конкретной программы, направленной против таких беспилотников.
— Будет ли Россия и дальше делать ставку на дешевые системы?
— Сейчас я исхожу из того, что Россия, скорее всего, будет отдавать приоритет скорости производства, а не созданию некой новой, высокотехнологичной "армии будущего". Они просто будут возвращаться к старым системам, которые можно быстро выпускать.
— Как Россия показала бы себя в крупном конфликте с НАТО?
— Я не думаю, что россияне хорошо проявили бы себя в масштабном конфликте с НАТО. Российская боевая авиация, например, на Украине играет уже лишь ограниченную роль. Они сбрасывают с большой дистанции планирующие авиабомбы, но если приближаются к зоне действия ПВО, их могут сбить. В других сферах, однако, у россиян есть прогресс. Если Россия сможет закончить боевые действия на Украине, будучи уверенной, что одержала верх несмотря на поддержку Киева со стороны НАТО, то она станет самоуверенной и высокомерной. Самое опасное в том, что россияне распознали пределы политической воли в Европе.
Беседу вели Анн-Дорит Бой (Ann-Dorit Boy) и Оливер Имхоф (Oliver Imhof)
