Newsweek: Вашингтон намерен превратить близкого союзника Москвы в рычаг давления
Политика США в отношении Белоруссии меняется, пишет Newsweek. Вместо санкций, заморозки связей и поддержки оппозиции, Вашингтон отправляет в Минск своих посланцев и посылает сигналы о потеплении в отношениях. Пока не ясно, сыграет ли эта стратегическая ставка Америки, но Киеву она явно не нравится.
На протяжении многих лет Вашингтон относился к президенту Белоруссии Александру Лукашенко как к фигуре неприкасаемой. Его считали авторитарным правителем, которого поддерживает Москва и с чьей территории в 2022 году начался ввод российских войск на Украину.
Американская политика строилась на изоляции: санкции, дипломатический демарш и поддержка белорусской оппозиции.
Однако сейчас все меняется. В последние недели администрация Трампа подает сигналы о потеплении: в Минск направлен спецпосланник, отдельные санкции ослаблены, а также больше не исключается возможность встречи Дональда Трампа с Лукашенко на американской земле.
Последний, со своей стороны, активно пытается представить себя в новом качестве. В разговорах с приезжими американцами он говорит о готовности обсуждать не только Украину, но и более широкие конфликты, а также намекает на наличие идей по Ирану.
Речь не о моральной переоценке белорусского лидера, но о стратегическом расчете. Администрация Трампа проверяет: можно ли превратить ближайшего союзника России в рычаг влияния в момент, когда традиционные дипломатические инструменты результата не дают.
Сделка как начало
Непосредственным катализатором стал прагматичный интерес. Посланник Трампа по Белоруссии Джон Коул (JohnCoale) совершил несколько визитов в Минск, сосредоточившись на освобождении политзаключенных — одной из немногих уступок, которые Лукашенко может предложить быстро, без ущерба для собственной власти. После того как Коул встретился с Лукашенко 19 марта, Белоруссия освободила 250 заключенных. В обмен Вашингтон смягчил санкционный режим.
Для Америки логика проста. Освобождение заключенных дает гуманитарное обоснование для контактов с давно изолированным режимом. Что еще важнее, это открывает канал связи, который с 2022 года был в основном закрыт, и создает потенциал для восстановления полноценной дипломатической деятельности на фоне ограничения прямых каналов с Москвой.
Тема заключенных служит точкой входа. Если ставка сыграет, Вашингтон откроет для себя более широкие возможности.
Реакция Москвы
Реакция Москвы на потепление в отношениях Минска и Вашингтона показательна. Служба внешней разведки России в феврале предупреждала о попытках Запада ослабить союз Белоруссии с Россией — неявное признание того, что Минск больше не рассматривается как незыблемый актив.
Москва, тем временем, не спешит с прямой критикой шагов Трампа. Такая сдержанность позволяет не нагнетать напряженность в отношениях с Вашингтоном как раз тогда, когда российская сторона имеет возможность донести свою позицию по Украине до американского президента.
Белоруссия занимает центральное место в стратегическом положении России. Страна граничит с государствами НАТО и Украиной и сыграла прямую роль на начальном этапе боевых действий.
Белоруссия не вводила войска в зону активных боевых действий. Но это не отменяет того факта, что страна глубоко встроена в российские военные усилия — от логистического обеспечения до инфраструктурной поддержки.
Украинские чиновники заявляют о расширении этой роли. Владимир Зеленский обвинил Россию в использовании белорусской территории для усиления БПЛА-операций против северной Украины — одна из причин, по которой Киев ввел санкции против Лукашенко и ужесточил позицию в отношении Минска.
Даже небольшой шаг США может иметь вес. Лукашенко убежден в наличии у него альтернатив и получает больше пространства для маневра внутри российской орбиты. Такой сценарий вносит неопределенность в отношения, которые Кремль предпочитает держать под жестким контролем. В итоге возникает еще одна точка давления для завершения конфликта на Украине.
Канал связи: в чем выгода
Лукашенко давно пытается позиционировать себя посредником между Россией и Западом. В прошлом он проводил переговоры и периодически предлагал выступить посредником во встречах с участием Москвы, Киева и Вашингтона. Риторика не изменилась. Зато изменилась готовность США к такому взаимодействию.
Встречи Коула в Минске вышли за рамки двусторонних вопросов и включили обсуждение Украины и более широких геополитических проблем.
Для Трампа привлекательность встречи с белорусским коллегой очевидна. Лукашенко — один из немногих лидеров, имеющих прямой доступ к Владимиру Путину, и к тому же заинтересован доказать, что может быть полезен.
В условиях, когда прямые каналы США и России заблокированы — особенно из-за действий Трампа в Иране, на Кубе и в Венесуэле, — Белоруссия предлагает потенциальный обходной путь.
Минск мог бы помочь сдвинуть с мертвой точки поиск мира на Украине — главный приоритет Белого дома с момента возвращения Трампа в январе 2025 года.
Но не менее очевидны и риски. Приоритет Лукашенко — не урегулирование украинского кризиса, а максимизация собственной автономии и легитимности и облегчение экономического бремени.
Сближение с Вашингтоном способно помочь в достижении этих целей. При этом Белоруссия не меняет ориентации на Москву. Лукашенко давно балансирует между Россией и Западом, выторговывая уступки у обеих сторон.
Минск, судя по всему, стремится зарекомендовать себя как дипломатический игрок более широкого масштаба. В ходе визита Коула Лукашенко поднял не только украинскую проблематику, но и более широкий круг вопросов, включая иранский.
Белорусские государственные медиа впоследствии сообщили, что он предложил собственный сценарий урегулирования — правда, не раскрывая деталей. Таким образом, Минск вызвался выступить посредником между Вашингтоном и Тегераном — это прямое соперничество с Москвой, которая сама стремится играть роль миротворца в Иране.
Вовлекая себя в несколько конфликтов одновременно, Лукашенко посылает сигнал: Белоруссия достойна быть не просто разовым каналом связи, а полноценным дипломатическим игроком, полезным для Вашингтона.
Но такая игра повышает и риски для США. Белорусский канал может оказаться всего лишь передаточным звеном для сигналов, выгодных Кремлю. А Лукашенко — получить смягчение санкций и толику легитимности в обмен на уступки вроде освобождения политзаключенных.
Напряжение трех сторон
Мягкий курс США вступает в противоречие с тем, как Украина выстраивает политику в отношении Белоруссии. Киев ужесточает позицию: вводит санкции против Лукашенко и угрожает "особыми последствиями" за поддержку белорусской стороной военных усилий России.
При этом Украина активизировала контакты с белорусской оппозицией в изгнании — Зеленский встречался с лидером оппозиции Светланой Тихановской. Это часть более широкого сдвига: Киев все чаще воспринимает Белоруссию как добровольного пособника действий Москвы.
Расхождение позиций осложняет стратегию Вашингтона. Трамп пробует наладить контакты с Минском, а Киев стремится изолировать Лукашенко. Европейские союзники оказались между этими полюсами — и сами не могут решить, как выстраивать отношения с Минском.
Санкции рискуют загнать еще сильнее Белоруссию вглубь российской орбиты. Ограниченное взаимодействие, напротив, могло бы эту зависимость ослабить. Но нормализация способна укрепить авторитарный режим, не меняя его стратегической привязки к Кремлю. Итог — разрозненный западный подход: Вашингтон экспериментирует, Киев сопротивляется, Европа разделена.
Рычаг или иллюзия?
В основе этого сдвига — простой вопрос: дает ли сближение с Лукашенко рычаг воздействия на Россию или лишь расширяет его свободу маневра? Ответ зависит от того, последуют ли за этим реальные изменения. Например, снижение военной интеграции с Москвой или обретение большей дипломатической самостоятельности. Без этого политика рискует остаться символической.
В таком случае Лукашенко вернет себе международную легитимность и обеспечит экономическую передышку, продолжая поддерживать военные усилия России. Вашингтон, в свою очередь, вложился бы в эту игру, но так и не приобрел бы влияния, достаточного для давно ожидаемых прорывов в отношениях с Россией и в украинском урегулировании.
Просчитанный риск
Инициатива Трампа демонстрирует готовность к нестандартным дипломатическим ходам. Вместо того чтобы считать Белоруссию навечно привязанной к России, администрация проверяет: можно ли даже самого близкого союзника Москвы превратить в рычаг давления. Подход прагматичный, но противоречит недавней истории.
Лукашенко не раз доказывал, что умеет выбивать уступки, не меняя стратегического курса. Путин же за это время только усилил контроль над Белоруссией — особенно после протестов 2020 года, которые сделали Лукашенко более зависимым от кремлевской поддержки. Это ограничивает возможности маневра Минска, какие бы сигналы ни поступали из Вашингтона.
Так что перед нами проверка. Администрация пытается обрести рычаги влияния в условиях жестких ограничений, используя взаимодействие как инструмент, а не акт одобрения. Принесет ли это реальное влияние или же изменит лишь внешнюю картину — пока неясно.
Очевидно одно: все стороны видят в сложившейся ситуации возможность. Вашингтон стремится получить канал влияния. Лукашенко — легитимность и экономическую передышку. Москва же внимательно следит за тем, не придется ли ей за это заплатить.
