Скрытная подготовка, дни под землей, азарт и работа на морально-волевых — в свидетельствах участников легендарного марш-броска по газопроводу
Операция «Поток» на сегодня, пожалуй, самая дерзкая, отчаянная и одна из наиболее результативных за всё время специальной военной операции. Ее участники немедленно стали хрестоматийными героями. Участники — более 700 человек из бригад «Ветераны», «Восток», спецназа «Ахмат», 30-го мотострелкового полка и 11-й бригады ВДВ. Путь в трубе составил 15 км, идти приходилось пригнувшись, в полной темноте, дыша метановыми испарениями. Спустились под землю бойцы 1 марта, вышли наружу 8-го и сразу — в бой. В результате уже 12 марта удалось освободить Суджу, а в течение нескольких недель — и весь район. В первую годовщину уникального марш-броска его участники поделились с «Известиями» подробностями тех дней.
Олег, позывной Смог
командир 2-й разведывательно-штурмовой роты бригады «Ветераны»:
— Подготовку к операции «Поток» проводила наша бригада, а конкретно — 10-я рота. Прочищала трубу, скрытно прорезала вентиляционные люки на всём ее протяжении. Во время этих действий плотно отрабатывала артиллерия, прикрывала и отвлекала. В один момент операция оказалась под угрозой: в феврале противник пошел в контрнаступление, попытался прорваться к селу Уланок, вход в трубу находился в зоне боев. Но мы их «погасили» за три дня и продолжили подготовку.
Олег, позывной Смог, командовал во время операции двумя группами штурмовиков
Источник изображения: Фото: из архива Олега Смога
Ближе к марту начали взаимодействовать со смежниками, разъяснять их командирам предстоящие задачи. Сами активно обновляли знания по городским боям, до этого ведь долгие месяцы воевали в лесополосах. В трубу спустились 1 марта — наша бригада была замыкающей.
Шли почти восемь дней. Почему так долго? Впереди нас двигались уже несколько сотен человек. Возникали заторы. Необходимо было также держать дистанцию, чтобы не скапливаться и не сжигать то малое количество кислорода, что имелось. Подтягивали за собой боекомплект, обмундирование. Было непросто: давили стены и темнота, возникало состояние дезориентации в пространстве, вывозить приходилось на морально-волевых. Кто-то паниковал, а в таких случаях учащается сердцебиение, кислорода не хватает вдвойне.
Подземные катакомбы у входа в трубу
Источник изображения: Фото: ИЗВЕСТИЯ/Сергей Прудников
Утром 8 марта мы наружу даже не вышли, а выпрыгнули, вылетели — так устали находиться под землей. Готовы были, что называется, бежать куда угодно, лишь бы вперед. Главным испытанием оказался не штурм, а вот этот длительный марш-бросок.
Выходили долго, нас «срисовали» и принялись бить сверху — дронами и кассетными боеприпасами. Связь глушили конкретно. При этом про трубу они не понимали, думали: прорыв на каком-то участке. Мы зашли в промзону, закрепились, наладили связь. Эффект неожиданности сыграл решающую роль. Характерный эпизод: идут по дороге несколько украинских солдат, катят магазинную тележку с продуктами, смотрят на нас и вообще не понимают, кто эти люди с черными лицами.
Амуниция после выхода из трубы, расположение бригады «Ветераны»
Источник изображения: Фото: ИЗВЕСТИЯ/Сергей Прудников
Мы должны были перерезать пути снабжения и отхода ВСУ со стороны Мартыновки в районе хуторов 1-й и 2-й Княжий. Свою задачу выполнили и даже перевыполнили — дошли до Гончаровки. Оборону держали неделю. Потом заводили и направляли основные силы. В тыл из Суджи свои два взвода я вывел 15 марта.
Денис, позывной Стрик
штурмовик группы «Аида» спецназа «Ахмат» выходил из трубы в первой четверке:
— Я челябинский парень. На СВО пошел в 2022-м добровольцем, мне было 23 года. Решил проверить себя, испытать. Участвовал во взятии Артемовска (Бахмута). Там, на самой финальной стадии штурма, получил тяжелое ранение — горел заживо, у меня было 60% ожогов тела.
Денис, позывной Стрик, вышел из трубы в первой четверке
Источник изображения: Фото: ИЗВЕСТИЯ/Сергей Прудников
В строй вернулся в 2024-м, когда враг напал на Курскую область. Об операции «Поток» нам сообщили за сутки до ее начала. Я сразу решил: иду. Во-первых, интересно, азарт. Во-вторых, подготовка позволяла — физическая, опыт боевой. Всего от «Ахмата» нас шло больше 70 человек, в моей группе было 16. Путь от начала до конца занял 22 часа. На точке прибытия были 3-4 марта, и там, в специальных накопителях, дожидались приказа выходить.
Самым сложным было идти, пригнувшись. Не хватало кислорода. В остальном нормально. Я самый молодой в группе был, энтузиазм помогал. Во время движения одежда промокала от жары. Потом присаживаешься, а труба ледяная, немедленно остываешь. То же самое со сном: расположишься на ночлег, а долго проспать невозможно, холодно. Важный момент — мы с ребятами до этого проходили боевое слаживание, но именно труба нас по-настоящему сплотила.
Картина, написанная молодой художницей и отправленная бойцам на фронт
Источник изображения: Фото: ИЗВЕСТИЯ/Сергей Прудников
Мы выходили первыми, когда поступил приказ, первое ощущение — мир такой огромный, широкий! Вместе с парнями из «тридцатки» мы «забрали» лесополосу, следом взяли хутор Кубаткин и заняли круговую оборону. Задача стояла создать плацдарм и ждать подхода основных сил. Вывели нас через два дня. Помню, когда подошли союзники и узнали нас по черным лицам, то сказали: «Ладно, парни, расслабьтесь! О вас весь мир трещит».
После нас отправили в госпиталь — прокапаться. Я сбежал через сутки, ушел помогать — противник попытался в это время зайти на стык Курской и Белгородской областей. Дней через 10 химическое отравление дало о себе знать: начался кашель, который не проходил больше месяца. Впоследствии я съездил в Крым, подышал морским воздухом, прошел медицинские процедуры, поел барсучьего жира, восстановился. Оглядываясь назад, могу сказать, что операция стоила всех издержек — столько земли сразу освободили.
Даниил, позывной Харват
замкомандира подразделения связи группы Тимсо спецназа «Ахмат» прошел трубу туда и обратно, преодолев, в общей сложности, более 30 км:
— На подземный марш-бросок я попал, только-только вернувшись из отпуска, что называется, с корабля на бал. У нас с товарищем стояла задача наладить связь внутри всех штурмовых подразделений, доставить запасные средства связи и вернуться обратно. Общий путь в обе стороны занял трое суток.
Данил, позывной Харват, прошел трубу туда и обратно
Источник изображения: Фото: из архива Данила Харвата
В себе я был уверен, клаустрофобией не страдаю. Считаю: умер бы, но не отступил. Если другие дошли, чем я хуже? О том, какой долгий и непростой путь предстоит, мы не представляли, думали: ну, сбегаем быстро туда-сюда.
Ощущение времени внутри терялось: непонятно, что сейчас — день, ночь, первые сутки, вторые. Очень не хватало воды. Спали полусидя, облокотивший о трубу. При этом нормально не поспишь — движение внутри непрерывное, только прикорнул, а тебя будят: пропусти. По всей окружности трубы — маслянистая субстанция, метановый остаток, который мы вдыхали и который впоследствии дал о себе знать.
Кислорода внутри было минимум. Зажигали спичку и проверяли — можно ли останавливаться на отдых, если горит — кислород есть. Временами образовывались заторы, парни кучковались, приходилось их разгонять. У кого-то были галлюцинации, кто-то отключался. Спасительную роль выполняли вентиляционные карманы, ведущие на воздух, их предварительно прорезали в металле на расстоянии 1,5 км друг от друга, хотя некоторые завалило потом землей. В целом, несмотря на сложность маршрута, настроение у большинства было бодрое.
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Сергей Прудников
Источник изображения: iz.ru
Особым испытанием для меня стало движение на «забитых» ногах. Последние 800 м на обратном пути я полз часа четыре. Кашель после выхода не проходил пять месяцев. И сейчас иногда, нет-нет, и начнется. Появилась одышка, а еще почему-то аллергия на зубную пасту. Я воюю с 2023 года, но самыми значительными эпизодами, пожалуй, стали именно те, что произошли здесь, на курской земле, — операция «Поток» и последующие бои за Черкасское Поречное.
Сергей, позывной Грей
командир 5-го РШО бригады «Ветераны»:
— Так сложилось, что я принимал участие во всех трех операциях «Труба», которые на слуху. Профиль нашей бригады в этом и состоит — прорывать оборону противника, каким способом — зависит от обстановки и наших решений. Труба в некоторых случаях оказывалась оптимальным вариантом.
Сергей, позывной Грей, принимал участие в разработке операции
Источник изображения: Фото: из архива Сергея Грея
Первая — это февраль 2024 года, Авдеевка. Мы нашли старую неэксплуатируемую магистральную трубу, откачали оставшуюся воду, исследовали ее, подготовили, прорезали отверстия для выхода. Шли на свой страх и риск. Но всё сложилось удачно: обошли укрепленные зоны, минные поля и появились в самом тылу у ВСУ.
Вторая — штурм Торецка-Дзержинска летом 2024-го. Операция сложная: мы использовали целую сеть магистральных трубопроводов. Часть из них противник взорвал, памятуя недавнюю Авдеевку, и приходилось прорывать вместо них земляные коридоры. Благодаря этим действиям удалось выйти на окраину города и после завести туда основные силы.
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Сергей Прудников
Источник изображения: iz.ru
Третья операция — «Поток», Суджа. Я принимал участие в ее подготовке и разработке. После выхода 8 марта наших бойцов наружу координировал их действия с пунктом управления. В тот же день ранило командира нашей сводной группы, и я вызвался присоединиться к ним. Довел информацию до начальника разведки, он одобрил. Шел по трубе один, без остановки. Налегке — с собой только бронежилет и автомат. От начала до конца ушло девять часов. Выйдя наружу 9 марта, нашел своих и присоединился. Тактику ВСУ в этот период я бы охарактеризовал так: по возможности максимально замедлить нас, а самим поскорее смыться.
Сергей Прудников
