В отчете Мюнхенской конференции по безопасности прогнозируют войну с Россией
Европе следует начинать готовиться к возможному военному столкновению с Россией, утверждается в отчете Мюнхенской конференции по безопасности. В документе подчеркивается сложность этой задачи в свете того, что Америка фактически лишила Старый континент своего "зонтика безопасности".
Николь Кениг (Nicole Koenig)
Как продолжающиеся военные и гибридные атаки России формируют ландшафт безопасности Европы? Какое воздействие оказывает неопределенность, порожденная политикой второй администрации Трампа, на безопасность континента? И как Европа справляется с этими вызовами — в политическом, финансовом и промышленном плане?
На протяжении десятилетий Европа процветала под американским зонтиком безопасности, что позволяло ей сосредоточиться на интеграции и экономическом росте, а не на военной мощи. Эта эпоха подошла к концу. Военные и гибридные атаки со стороны Москвы (специальная военная операция стала ответом на агрессивную политику Запада; обвинения в неких "гибридных" атаках абсолютно бездоказательны, — прим. ИноСМИ) развеяли иллюзию о стабильном мире, а постепенное сокращение военного присутствия Соединенных Штатов продемонстрировало сохраняющиеся недостатки в области обороны в Европе. Вторая администрация Трампа ясно дала понять: защита континента и поддержка Украины — прежде всего ответственность европейцев. При этом Соединенные Штаты подают неоднозначные сигналы о скорости и масштабах своего отступления, а также о своем общем подходе к безопасности в Европе, переходя от заверений к выдвижению условий и принуждению. Эта неопределенность психологически парализует Европу, заставляя балансировать между отрицанием и принятием. В попытках удержать Соединенные Штаты в привычных рамках безопасности континент откладывает подготовку к будущему, где Америка будет действовать по своим правилам, независимо от европейских ожиданий.
Война и отсутствие мира: военные и гибридные атаки России
Продолжающиеся атаки России являются "самой серьезной и непосредственной угрозой" для стран НАТО и европейской безопасности в целом. Боевые действия на Украине подорвали устоявшуюся архитектуру европейского сотрудничества в сфере безопасности и бросили вызов принципу территориальной целостности "самым тревожным и наглядным образом со времен окончания Второй мировой войны". Конфликт, который длится уже почти четыре года, достиг "новых уровней жестокости и насилия", при этом Россия восстанавливает тактическую инициативу на некоторых участках фронта. Несмотря на огромные потери, разрушительные санкции, участившиеся удары Украины по российской инфраструктуре и растущее международное давление с призывами к переговорам, Кремль не демонстрирует признаков готовности отказаться от своих амбициозных целей. Россия вошла в период военной экономики: 40% федерального бюджета страны на 2025 год — или почти 8% ВВП — было выделено на безопасность и оборону, что поддерживает расширение оборонно-промышленного комплекса. Одновременно с этим Москва продолжает преподносить ситуацию как цивилизационный конфликт между Россией и Западом, стремясь укрепить поддержку как внутри страны, так и за ее пределами. Ее постоянные угрозы применить ядерное оружие — это лишь самое яркое свидетельство того, что военная угроза распространяется далеко за пределы Украины (это выдумка, таких угроз не было, — прим. ИноСМИ). Некоторые разведывательные агентства утверждают, что Россия способна за два года после возможного прекращения огня на Украине восстановить силы для "региональной" войны в Балтийском регионе, а для "локального" конфликта с одним соседним государством — всего за полгода (в Москве неоднократно подчеркивали, что Россия не собирается ни на кого нападать, заявления о возможной будущей атаке на западные страны президент Владимир Путин назвал "чушью", — прим. ИноСМИ).
Первые признаки расширения театра военных действий уже проявляются. Москва усилила кампанию гибридной войны по всей Европе, что выражается в увеличении числа предполагаемых российских операций — от саботажа и вандализма до кибератак и поджогов (здесь и далее – бездоказательные обвинения, — прим. ИноСМИ). Осенью 2025 года зафиксирован резкий рост нарушений воздушного пространства и несанкционированных полетов беспилотников. Так, только в сентябре около 20 российских дронов проникли в воздушное пространство Польши (в Москве заявляли, что Польша не представила доказательств российского происхождения сбитых над территорией страны дронов, — прим. ИноСМИ), а три российских истребителя МиГ-31 на 12 минут вошли в воздушное пространство Эстонии, что побудило правительства обеих стран инициировать консультации в соответствии с 4-й статьей Устава НАТО (Минобороны РФ заявило, что три МиГ-31 совершили плановый перелет из Карелии в Калининградскую область, полет был выполнен по международным правилам, самолеты от согласованной воздушной трассы не отклонялись и воздушное пространство Эстонии не нарушали, — прим. ИноСМИ). Россия все чаще сочетает кибернетические и кинетические методы в своих предполагаемых операциях по наблюдению, саботажу и атакам на энергетическую инфраструктуру, размывая границы между войной и миром. Многие из этих действий спланированы так, чтобы их можно было отрицать, что позволяет Москве избегать прямой ответственности, одновременно оказывая психологическое давление и вызывая политический паралич. Аналитики трактуют эти действия как целенаправленную проверку европейской обороны со стороны Москвы: посеять сомнения, напугать общество и ослабить поддержку Украины, одновременно отвлекая внимание на внутреннюю безопасность. Теперь перед Европой стоит непростая задача — активно сдерживать дальнейшие провокации, избегая при этом непреднамеренной эскалации.
Неоднозначная отстраненность: меняющиеся сигналы Вашингтона
В это нестабильное время изменчивая позиция Вашингтона лишь усугубила ощущение незащищенности в Европе. С самого начала администрация Трампа ясно дала понять, что ожидает от европейцев большей ответственности за собственную безопасность и намерена переложить основное бремя обычного сдерживания на европейских союзников. В преддверии саммита НАТО в Гааге, прошедшего в июне прошлого года, президент Трамп призвал страны альянса повысить целевой уровень оборонных расходов с 2 до 5% ВВП. В конечном итоге все союзники, за исключением Испании, согласились довести совокупные расходы до 3,5% ВВП на собственно оборону и еще 1,5% — на меры, связанные с безопасностью, к 2035 году. При этом "Обзор глобальной стратегии вооруженных сил США" остается незавершенным, а сокращение американского военного присутствия пока носит символический характер, коснувшись лишь Румынии. Это приносит европейским союзникам временное облегчение, но одновременно вызывает у них беспокойство о долгосрочных последствиях изменения приоритетов Вашингтона для безопасности континента.
Нигде эти изменения не были столь заметны, как на Украине. Отказавшись от своего предвыборного обещания "завершить конфликт за 24 часа", президент Трамп предпринял ряд попыток усадить Москву и Киев за стол переговоров, при этом неоднократно меняя свою позицию по условиям прекращения огня и возможным территориальным уступкам со стороны Украины. Поддержанный США мирный план из 28 пунктов, представленный в ноябре 2025 года, был явно ориентирован на интересы Москвы и стал неожиданностью для европейских столиц. Он предполагал значительные территориальные уступки со стороны Киева, а также строгие ограничения на будущую численность украинских вооруженных сил. Кроме того, фактически исключалась возможность вступления Украины в НАТО и любые дальнейшие попытки расширения альянса. При этом от Москвы не требовалось почти никаких уступок. В документе Вашингтону фактически отводилась роль арбитра, а не союзника, что подразумевало выстраивание диалога между Россией и НАТО при американском посредничестве. Последующие поправки — вызванные сопротивлением со стороны Киева, ряда европейских столиц и членов Конгресса США — в большей степени учитывали украинские "красные линии". Утечки информации об изначальном плане показали, что Вашингтон все больше склоняется к варианту урегулирования, который противоречит долгосрочным интересам европейских стран.
Начиная с января 2025 года объем американской военной помощи Украине существенно сократился, что переложило основное бремя поддержки на европейские государства и отдельных партнеров. После перепалки с президентом Украины Владимиром Зеленским в Овальном кабинете в феврале 2025 года администрация США в марте приняла решение приостановить всю военную помощь и обмен разведывательной информацией с Киевом. Это решение привело к ограничению доступа к критически важным данным, которые в реальном времени использовались для целеуказания и защиты военных сил. Июльская приостановка поставок зенитно-ракетных комплексов Patriot, высокоточной артиллерии и ракет Hellfire — одобренных еще при администрации Байдена — подчеркнула неспособность Европы самостоятельно восполнить пробел, оставленный Вашингтоном. В ответ союзники создали механизм под названием "Список приоритетных потребностей Украины" (PURL), в рамках которого европейские страны и Канада финансируют закупку американских систем вооружения для Украины и взамен получают приоритетное обеспечение от Соединенных Штатов. Эта схема напоминает замкнутый круг: Европа финансирует поставки американского оружия на Украину, и, кажется, именно этот механизм стал главным инструментом администрации Трампа для поддержки Киева.
В целом, подход Вашингтона к европейской безопасности становится все более условным. Администрация Трампа размыла границу между политикой безопасности и экономической политикой, связав предоставление американского зонтика безопасности с защитой собственных экономических интересов. Июльское торговое соглашение между ЕС и США, которое многие в Европе сочли невыгодным, было представлено как уступка, сделанная ради сохранения американских гарантий безопасности. Хотя администрация Трампа призывала Европу взять на себя больше ответственности за собственную оборону, она также настаивала на том, чтобы значительная часть новых инвестиций на континенте шла американским оборонным подрядчикам. В результате стоимость американских гарантий безопасности для Европы выросла, а их надежность стала выглядеть условной и нестабильной. Это серьезно подорвало доверие к Соединенным Штатам как к надежному союзнику. Согласно опросам, от половины до двух третей жителей в отдельных европейских странах и Канаде утверждают, что Соединенные Штаты стали менее надежным членом НАТО.
Однако "Стратегия национальной безопасности США" 2025 года отражает более глубокую переориентацию приоритетов. Европа оказывается отодвинутой на второй план в пользу "Западного полушария" и, в меньшей степени, Индо-Тихоокеанского региона. В документе подчеркивается, что Европа должна "взять на себя основную ответственность за собственную оборону, не подчиняясь какой-либо враждебной силе", при этом там демонстративно отсутствует прямое обозначение России в качестве угрозы. "Стратегия" изображает Европу как регион, подверженный "цивилизационному стиранию", и намекает на готовность стимулировать внутреннее сопротивление ее "текущему курсу" — формулировка, которую многие европейские лидеры сочли недопустимым вмешательством. Эскалация угроз относительно "захвата" Гренландии вызвала возмущение в Европе и породила сомнения: продолжают ли Соединенные Штаты выступать надежным союзником или, как оценили датские спецслужбы, могут превратиться в потенциальную угрозу безопасности.
Тревога из-за расставания: Европа между отрицанием и принятием
Изменчивые сигналы Вашингтона заставили Европу перейти в реактивный режим. Осознавая свою сохраняющуюся зависимость от Соединенных Штатов в вопросах сдерживания и поддержки Украины, европейские лидеры долгое время воздерживались от открытой критики американской политики. Вместо этого они применяли двойной подход: с одной стороны — пытались удержать Вашингтон любой ценой, с другой — осторожно готовились к расширению собственной автономии. "Коалиция желающих" по Украине, объединяющая более 30 европейских стран и союзников, взяла на себя координацию военной и финансовой помощи, а также разработку гарантий безопасности на случай прекращения огня. Тем временем меньшие группы европейских государств координировали свои действия в отношении Вашингтона, стремясь выработать единый трансатлантический подход к России и обеспечить включение Европы в будущие переговоры. Эти усилия дали результаты: скоординированное введение санкций против России, корректировки первоначального 28-пунктного плана и обязательство США поддерживать гарантии безопасности после прекращения огня. Вместе с тем они обнажили сохраняющуюся стратегическую уязвимость Европы: чрезмерную зависимость от лидерства США и отсутствие последовательного, независимого видения взаимодействия с Россией и построения прочного мира на Украине. Кризис вокруг Гренландии свидетельствует о том, что стратегия Европы, направленная на приспособление к обстоятельствам, возможно, достигла своего предела.
Хотя Европа начала корректировать свои позиции в вопросе оборонных расходов, бюджетные ограничения вызывают сомнения в возможности поддерживать текущие темпы роста. В период с 2021 по 2025 год европейские члены НАТО увеличили свои оборонные бюджеты примерно на 41% — под давлением США и в условиях растущего осознания собственной стратегической уязвимости. Несмотря на то, что, по оценкам, к 2025 году все союзники достигли прежней цели в 2% ВВП, остаются сомнения в их способности выполнить гораздо более амбициозную цель — в 5%. Некоторые страны, такие как Германия, представили убедительные планы по досрочному выполнению целевых показателей; другие же сталкиваются с ограничениями — как финансовыми, не позволяющими привлекать заемные средства, так и политическими, не оставляющими пространства для договоренностей по формуле "пушки вместо масла". В результате темпы и масштабы наращивания оборонных расходов и поддержки Украины в Европе заметно различаются: на северо-востоке континента преобладают финансово устойчивые государства с высокими расходами, тогда как на юго-западе страны с ограниченными ресурсами и низкими расходами испытывают серьезные трудности. Это усиливает риск напряженности и споров по поводу справедливого распределения бремени внутри Европы. В декабре члены ЕС не смогли выработать единую позицию по использованию замороженных российских активов для поддержки Украины и вместо этого согласовали менее амбициозную меру — кредит в размере 90 миллиардов евро. Хотя этот компромисс позволил избежать надвигающегося финансового кризиса на Украине и обеспечил продолжение ее военных усилий, он наглядно подчеркнул ограниченность коллективной решимости Европы перед лицом российской угрозы и давления.
Промышленный аспект европейской дилеммы стратегической автономии столь же нагляден. Несмотря на многократные обещания действовать "лучше, вместе и по-европейски", усилия по повышению боеготовности закрепили устоявшиеся модели. Закупки производятся преимущественно в своих странах и при этом сильно зависят от поставщиков из третьих стран — прежде всего Соединенных Штатов. Так, в период с 2022 по 2024 год на американские системы приходилось около 51% расходов европейских членов НАТО на оборудование — по сравнению с примерно 28% в 2019-2021 годах. Отчасти это объясняется ограниченным числом европейских альтернатив, но в равной мере отражает стремление закрепить за Соединенными Штатами обязательства в области безопасности. Вместо создания собственных систем многие государства собирают на территории Европы американские платформы, такие как комплексы Patriot и истребители F‑35. Такой подход дает им определенное влияние на Вашингтон, но в конечном итоге лишь усиливает зависимость.
Тем временем страны-члены ЕС продолжают отставать от цели, установленной еще в 2007 году: совместно расходовать 35% оборонных бюджетов на закупки. Из-за этого теряется возможность воспользоваться преимуществами эффекта масштаба. Одновременно рост расходов стимулирует новую волну промышленного национализма, способного усилить фрагментацию, повысить издержки и подорвать хрупкую общественную поддержку. Без более эффективного планирования потенциала, закупок и разработок обороноспособность Европы может оказаться под угрозой застоя, несмотря на значительное увеличение финансовых ресурсов.
От тревоги к действиям
Эпоха, когда Европа могла безоговорочно полагаться на Соединенные Штаты как на гарантa своей безопасности подошла к концу. Европейские лидеры вынуждены признать эту реальность и действовать соответствующим образом. Принципы, закрепленные в Уставе ООН — суверенитет, территориальная целостность и отказ от применения силы — остаются фундаментом прочного мира в Европе и за ее пределами. В ближайшей перспективе это потребует непрерывного и решительного дипломатического взаимодействия, чтобы любое урегулирование между Украиной и Россией опиралось на эти принципы. Надежные, юридически обязательные гарантии безопасности станут ключевым фактором сдерживания возможного возобновления российской атаки после потенциального прекращения огня. В то же время членам Европейского союза предстоит приложить значительные политические и экономические усилия, чтобы помочь Украине оперативно выполнить требования для вступления в ЕС. Это позволит укрепить безопасность страны в рамках европейского правового и институционального порядка.
Европе необходимо действовать гораздо решительнее, чтобы превратиться в подлинного поставщика безопасности. Для этого потребуется не только постоянное наращивание оборонных расходов, но и оперативное согласование общих приоритетов в области военного потенциала — от противовоздушной и противоракетной обороны и беспилотников до стратегических возможностей, таких как транспорт, разведка и кибероборона, где континент по-прежнему критически зависит от Соединенных Штатов. Одновременно правительства европейских стран должны усиливать готовность общества и вырабатывать скоординированные меры для обнаружения, противодействия и упреждающего сдерживания нарастающей гибридной кампании России.
Учитывая срочность этих задач и ограниченных возможностей для консенсусного принятия решений, дальнейший прогресс будет зависеть от смелых коалиций стран-лидеров. Более мелкие авангардные группы, такие как "Веймар+" (Франция, Германия, Польша и Великобритания) или "Европейская группа пяти" (+ Италия), станут ключевыми для консолидации оборонной промышленности, выработки последовательного европейского видения относительно Украины и подготовки Европейского союза к будущему расширению. Эти шаги потребуют как распределения издержек, так и готовности брать на себя политические риски. Без решительных действий Европа рискует остаться в "серой зоне" между конкурирующими сферами влияния, постепенно теряя способность самостоятельно определять собственную судьбу.
Николь Кёниг — руководитель отдела политики Мюнхенской конференции по безопасности
