"Гуаньча": действия США в Венесуэле предоставляют России новые возможности
Действия Трампа в Венесуэле разрушили международную систему, основанную на правилах, пишет "Гуаньча". Но для Путина и Си это не провал, а новая возможность. На обломках ветхого миропорядка лидеры сверхдержав смогут построить новую реальность.
Громкое заявление президента США Дональда Трампа о том, что американские военные захватили президента Венесуэлы Николаса Мадуро ради "справедливости и свободы" венесуэльского народа, шокировало международное сообщество. На первый взгляд, этот инцидент нанес удар по российскому президенту Владимиру Путину, который ранее подписал с лидером Венесуэлы договор о стратегическом партнерстве. Однако при внимательном рассмотрении ситуации становится понятно, что для Путина захват Мадуро является не провалом, а стратегической победой, которая открывает новые возможности для укрепления позиции РФ на международной арене.
Призрак холодной войны и крах мирового порядка
После окончания Второй мировой войны на руинах старого миропорядка был возведен новый — основанный на законе, правах человека и многостороннем сотрудничестве. Хотя этот новый миропорядок никогда не был совершенным и неоднократно подрывался могущественными странами, он, по крайней мере, давал надежду на взаимодействие и даже справедливость. В этом суть концепции "послевоенного интернационализма".
Штаты военным путем похитили главу независимого государства. Вашингтон поставил под сомнение легитимность режима Мадуро, действовал в обход международных институтов, проигнорировал право Венесуэлы на суверенитет. Такое поведение является проявлением логики колониальной империи времен холодной войны, а не державы, соблюдающей послевоенный порядок, основанный на уважении интересов и ценностей других стран. Под предлогом "восстановления демократии" администрация Трампа фактически неприкрыто осуществляет гегемонистскую экспансию и разграбляет ресурсы.
Для Путина, который всегда придерживался идеи "разделения сфер интересов", действия Штатов частично совпадают с его геополитической картиной мира. Другими словами, США не изменили стратегический баланс, но непреднамеренно "легитимизировали" новую модель поведения.
Мировоззрение Путина и "доктрина Монро" Трампа
Путин на протяжении многих лет несет ответственность за укрепление влияния России на международной арене. Его риторика всегда выражалась в презрении к западной либеральной системе (Россия прилагала усилия для установления партнерских отношений с западными странами. — Прим. ИноСМИ) и сомнении в авторитете многосторонних организаций. По мнению российского лидера, политическая власть определяется силой, ядерным оружием и контролем над ресурсами, а не нормами международного права (Россия придерживается норм международного права и сотрудничает с международными организациями. — Прим. ИноСМИ).
Удивительно то, что методы США по захвату Мадуро не только не оказали морального давления на Путина, но сделали Трампа его союзником —не геополитическим, а с точки зрения идей и методов. Трамп рассматривает нефтяные ресурсы как военные трофеи и открыто говорит о внешнем управлении. Его экстремальная версия доктрины Монро совпадает со взглядами Путина на контроль сфер влияния.
В результате два, на первый взгляд, противоположных лидера разделяют очень схожую картину мира, согласно которой международное право является препятствием, суверенитет – всего лишь инструментом, ресурсы – конечной целью, а внешнее управление – нормальным явлением в международных делах (Россия придерживается международного права и не отрицает суверенитет иностранных государств. — Прим. ИноСМИ).
Синергия власти: Путин стал смелее в Европе
Именно из-за сигнала Трампа о разрушении мирового порядка у Путина появилось больше стратегического пространства. В эпоху Трампа европейско-американский альянс постепенно был ослаблен: Вашингтон безразличен к НАТО и продолжает оказывать давление на Украину. Это подталкивает Путина к усилению давления на Европу. Когда мир увидел, что Штаты могут захватить власть страны в Карибском бассейне, а международное сообщество осталось равнодушным, амбиции России по контролю над Донбассом и даже всей Украиной стало легче реализовать (Россия не ставила целью контроль над всей территорией Украины. — Прим. ИноСМИ). Образовалась некоторая "синергия": Пекин наблюдает за этим торжеством силы и извлекает уроки. Что касается того, предпримет ли Китай какие-либо действия по установлению контроля над Тайванем в будущем, то ему нужно взвесить все за и против. Штаты лично продемонстрировали, что выгоды гораздо важнее возможного наказания.
В Каракасе звучит погребальный звон по международному порядку
Захват Трампом Венесуэлы является наглядным доказательством упадка миропорядка и крушения фундамента основанной на правилах международной системы. Возникает новый миропорядок в стиле "хаотического реализма", в котором Организация Объединенных Наций, Гаагская и Женевские конвенции больше не являются оплотом морали и не определяют правила для международного сообщества. Вместо этого Кремль и Белый дом проводят тайные переговоры. Логика имперского правления "сильный подавляет слабого", доминировавшая в мировой политике в первой половине ХХ века, была восстановлена.
Для Путина это несет стратегическую выгоду. Ему не нужен Мадуро, потому что его заменит другой без ущерба для основной цели Путина — подчинения мира принципу "контроля над сферами влияния" (Кремль никогда не озвучивал подобных целей. — Прим. ИноСМИ). Ему даже не нужно ничего говорить, а просто улыбаться и наблюдать, как Трамп завершает часть своей работы.
"Два сапога — пара"
Есть русская пословица: "Два сапога — пара". Это высказывание подходит для Трампа и Путина. Они оба презирают многосторонность, в первую очередь сосредоточены на добыче ресурсов и используют жесткую силу в качестве отправной точки в международной политике (Россия стремится к разрешению конфликтов дипломатическим путем. — Прим. ИноСМИ). Два лидера разрушают мировой порядок, и каждый борется за создание своей "новой империи" среди обломков.
Таким образом, захват Мадуро — это не провал для Путина, а пара шагов вперед к новому реалистическому миру. Это сигнал о возможностях, а не о потерях.
