TNI: у ВСУ нет надежных средств нанесения ударов в тыл России
Беспилотные подразделения ВСУ большую часть времени простаивают из-за отсутствия дронов, пишет TNI. Россия же быстро адаптируется, развивает средства РЭБ и разрабатывает новые модели БПЛА. Ход конфликта определяет именно инициатива российских войск.
Дэвид Кириченко (David Kirichenko)
Для того чтобы не отставать от российской тактики использования беспилотников, Украине необходимо расширить свои возможности по нанесению ударов с помощью БПЛА средней дальности.
Скоро пойдет уже пятый год с тех пор, как Россия ввела войска на Украину. И на протяжении всего этого времени характер конфликта продолжает меняться: он все больше напоминает войну технических средств, в которой доминируют беспилотники и средства радиоэлектронной борьбы (РЭБ). К тому же, обе стороны конфликта, нанося удары в глубину обороны друг друга, пытаются увеличить радиус поражения.
Украина смогла компенсировать свое отставание в традиционных огневых средствах поражения за счет инноваций. Беспилотные системы, особенно FPV-дроны (то есть БПЛА, оснащенные камерой, которая передает видео в реальном времени), позволили украинским силам сдерживать российское наступление. Со временем данный подход превратился в так называемую стену беспилотников, то есть многоуровневую оборонительную зону.
Эта зона поражения неуклонно расширялась, и в настоящее время она простирается вглубь примерно на 15–25 километров от линии боевого соприкосновения, при этом украинские силы все чаще увеличивают ее глубину до 40 километров.
В апреле 2025 года я писал, что Украина создала свою оборонительную стену из беспилотников и что благодаря этому появился новый вид нейтральной полосы. Поля сражений будут всё больше насыщаться полуавтономными дронами, способными обнаруживать и поражать незащищенные движущиеся объекты, а это уже предвещает движение в направлении автоматизированной войны.
Однако, кроме того, становится очевидно, что данный фактор не является решающим, особенно на фоне раздающихся предупреждений о нехватке дронов в украинских подразделениях. "У нас есть группы операторов, которые простаивают 80% времени, потому что у них не хватает дронов", — сказал Дмитрий Жлуктенко из 413-го отдельного батальона беспилотных систем. Министр обороны Денис Шмыгаль обещал, что к концу 2025 года Вооруженные силы Украины должны получить три миллиона FPV-дронов.
Тем не менее, их производство по мере роста спроса на фронте должно наращиваться более быстрыми темпами. Однако многие украинские подразделения, использующие дроны, сражаются в условиях постоянного их дефицита, пытаясь противостоять российскому безжалостному натиску.
Россия пытается преодолеть украинскую "стену дронов"
За 2025 год Россия сумела адаптироваться и извлечь уроки из своих ошибок. Москва сократила то преимущество в использовании беспилотников, которое было у Украины на начальном этапе, перебросив критически важные силы подальше от линии фронта вглубь страны. Важную роль также сыграло создание подразделения беспилотных систем "Рубикон". Артиллерийские системы, системы ПВО, а также узлы управления и контроля — всё это было передислоцировано в те районы, которые находятся вне пределов досягаемости большинства боевых систем, способных поражать цели на коротком расстоянии, и размещены под плотной защитой средств РЭБ.
Этот шаг стал возможен благодаря быстрому развитию российских средств противодействия беспилотникам. Как отмечает военный аналитик Джастин Бронк (Justin Bronk) из Королевского объединённого института оборонных исследований, спустя несколько лет интенсивных боевых действий российские войска стали использовать эшелонированные средства РЭБ, системы ПВО ближнего действия. Они также осуществляют подготовку солдат с целью противодействия БПЛА и применяют средства физической защиты. В результате эффективность массированных ударов, наносимых беспилотниками, значительно снижается.
Несмотря на тот факт, что дроны остаются основным источником боевых потерь украинской военной техники, лишь небольшая их часть достигает своих целей; еще меньшее количество украинских беспилотников способно оказывать решающее воздействие на укрепленные или же мобильные системы. Россия может быстро заменить своих выбывших солдат, однако у Украины нет возможности найти замену своим ценным боевым системам.
Средства РЭБ и разрушение системы безопасности, прикрывающей украинские тылы
Украине становится всё труднее реагировать на эти изменения. Из-за нехватки личного состава возможности использования Украиной БПЛА для зачистки и удержания территории ограничены. Российская тактика боевого проникновения стала более эффективной: небольшие подразделения проникают в тыл украинских войск и срывают операции с использованием дронов и минометных расчетов.
По мере расширения зоны поражения из-за доминирования беспилотных средств потребность в более глубоких траншеях и укрепленных фортификационных сооружениях становится острее. "За последний год Украина предприняла масштабные усилия по строительству надлежащих укреплений в Донецкой области (оккупированной части ДНР. — Прим. ИноСМИ). Их часто называют Новой линией Донбасса", — сказал Дмитрий Жлуктенко.
Еще больше осложняют ситуацию погодные условия, мешая проводить операции с участием дронов. В результате этого российская артиллерия может действовать с меньшим риском; кроме того, наблюдается увеличение разрыва между тем, где Украина может нанести удар, и тем, где сейчас сосредоточены российские средства поражения.
По данным Oryx, в 2025 году потери украинской техники начали превышать потери российской. Из-за этого ситуация, которая сохранялась с самого начала конфликта, изменилась полностью. Из слов неназванного украинского офицера в интервью "Радио Свобода"*, мы видим, что Россия больше делает упор на нанесение ударов по украинской логистике и транспортным средствам, расположенным глубоко в тылу. Напротив, украинские войска продолжают отдавать приоритет уничтожению российской штурмовой техники на линии боевого соприкосновения.
Россия уже продемонстрировала свою способность использовать этот разрыв. Украинские логистические центры и тыловая инфраструктура подвергаются усиленному натиску со стороны российских беспилотников средней дальности. И всё это в дополнение к российским планирующим бомбам, которые сносят целые лесные массивы, где укрываются украинские операторы БПЛА, и здания в городских районах. Так, например, в ноябре прошлого года Россия сбросила более 3500 планирующих бомб.
Эффективность этих ударов не обязательно достигается за счет их мощи. Они приводят к сбоям в цепочках поставок, не дают проводить ротацию и наносят высокий ущерб защитникам. "Естественно, линии коммуникаций разрушены, да и сама идея надежности тыла теряет актуальность", — заявил бывший главнокомандующий украинской армии генерал Валерий Залужный.
Ожидается, что в 2026 году расширение собственного ракетного производства Украины также будет играть более важную роль при нанесении ударов на большие расстояния. Даже для ударов украинских беспилотников по российским нефтеперерабатывающим заводам для нанесения большего ущерба необходимы более крупные боезаряды. "То, что Украина сосредоточилась на поиске возможностей по нанесению ударов на большие расстояния, совершенно правильно. И именно на этом направлении я бы рекомендовал делать упор", — сказал Ходжес.
"Россия приспособилась к ударам HIMARS, переместив свои средства еще глубже в тыл, — заявил генерал Бен Ходжес (Ben Hodges), бывший командующий войсками США в Европе. — Украина должна обладать возможностью поражать цели везде, где перемещается противник". Однако поступают сообщения о том, что из-за российской РЭБ эффективность боеприпасов с GPS-наведением, включая РСЗО, снижается. Из-за помех передача навигационных сигналов нарушается, а это еще больше ограничивает возможности Украины по нанесению ударов в глубину российского тыла.
Почему Украине необходимо вновь покрывать зону поражения средней дальности
Украина в настоящий момент обладает ограниченными возможностями по нанесению ударов средней дальности. Данный факт, по словам бывшего "зеленого берета" армии США Брайана Пикенса (Bryan Pickens), воевавшего на стороне украинского спецназа, является одной из самых серьезных оперативных слабостей Украины.
"Бо̀льшая часть тех целей, которые сейчас для нас так важны, находится в диапазоне от 30 до 100 километров, — сказал Пикенс. — Россия продвигает вперед пехоту, которая может быть использована в боевых действиях. А наиболее ценные российские системы находятся глубоко в тылу и защищены средствами радиоэлектронной борьбы. У Украины нет масштабируемых систем, которые могли бы с большой надежностью наносить удары в тех районах".
В серой зоне, продолжает Пикенс, часто выходят из строя GPS- и радиосвязь. Многие барражирующие боеприпасы западного производства оказались неэффективными. Системы, разработанные для применения в благоприятных условиях, с трудом могут работать в условиях постоянных радиопомех.
По словам Пикенса, радиоэлектронная борьба стала решающим фактором. Украина все-таки может преодолеть ограничения при нанесении ударов средней дальности только за счет усиления автономных систем наведения. "Единственными эффективными БПЛА являются те, которые могут летать автономно по заранее спланированным маршрутам и требуют минимального участия человека на заключительном этапе", — сказал Пикенс.
Это мнение разделяет и бывший американский спецназовец, тесно сотрудничавший с украинским полком спецназа, который поделился своим мнением на условиях анонимности (он использовал позывной "Ксен"). По его мнению, для преодоления средств РЭБ в зоне поражения от 30 до 100 километров вовсе не требуется применение каких-то прорывных и непроверенных технологий — необходимо усовершенствование уже существующих систем.
"Для того чтобы обойти средства РЭБ и нарастить удары дронами-камикадзе в диапазоне от 30 до 100 километров, Украине необходимо оптимизировать разрозненные системы на базе единой одноразовой платформы, — пояснил вышеупомянутый спецназовец с позывным “Ксен”. — Наиболее важными элементами являются система визуального позиционирования и система автономного наведения, а также надежное взаимодействие между ними. Все они интегрированы непосредственно в систему управления беспилотником".
По мнению Ксена, автономное наведение вовсе не подразумевает неконтролируемые или неизбирательные поисково-ударные действия. "Автономность не означает, что система искусственного интеллекта действует без контроля человека, — пояснил Ксен. — При наведении БПЛА его можно точно настроить на конкретные цели (например, на ряд деревьев или городской квартал) с использованием перед запуском свежих разведывательных снимков. Обучение может происходить вне устройства, и оно может быть загружено в беспилотник перед полетом. После взлета система требует лишь минимального участия человека на заключительном этапе".
Как заявила военный аналитик Олена Крыжанивска (Olena Kryzhanivska), Киев всё больше сосредотачивает свои силы на разработке ударных БПЛА средней дальности, компенсируя тем самым дефицит традиционного оружия. "Как и в случае с другими украинскими инновациями в области БПЛА, эти усилия обусловлены необходимостью, — сказала Крыжанивска. — Беспилотники-перехватчики используются там, где не хватает зенитных ракет, а дроны малой и средней дальности — там, где недостаточно артиллерийских систем и боеприпасов". Эту находчивость следует признать сильной стороной украинцев, которую они продемонстрировали на протяжении всего конфликта. Однако и у нее есть пределы.
Развитие российских беспилотников средней дальности
Тем временем Россия продолжает наращивать производство планирующих бомб. Она вложила значительные средства в ударные беспилотники средней дальности (при поддержке таких партнеров, как Китай) (официальные источники не подтверждают получение Россией военной помощи от третьих стран. — Прим. ИноСМИ). Американский аналитический центр Институт изучения войны (ISW), ссылаясь на украинского специалиста по радиоэлектронной борьбе Сергея "Флэша" Бескрестнова, отмечает, что ВСУ не хватает в необходимых количествах стационарного радиоэлектронного обеспечения для защиты тыловых районов, расположенных на расстоянии 30—40 километров в глубине украинской территории. В докладе центра также говорится, что зенитные ракеты остаются слишком дефицитными и дорогостоящими средствами противодействия большому количеству устойчивых к средствам РЭБ беспилотников средней дальности.
В своем недавнем репортаже газета New York Times процитировала украинского оператора БПЛА, который заявил, что российские войска развертывают дроны под кодовым названием "Молния" — и это помимо большого количества минидронов, несущих взрывчатку. Далее украинский "дроновод" резюмировал, что у Украины, если говорить о массовом производстве, нет ничего сопоставимого.
Беспилотник "Молния-2" с дальностью полета до 60 километров и скоростью до 120 километров в час в общем-то сто̀ит недорого и обладает большой дальностью поражения в средней зоне. На дороге Изюм – Славянск для защиты коммуникаций от российских беспилотников построен 40-километровый туннель, покрытый противодронной сеткой.
По сообщению военной разведки Украины, Россия начала устанавливать на беспилотники "Молния" терминалы Starlink. Это позволяет передавать видео в реальном времени, собирать телеметрические данные и управлять БПЛА на гораздо бо̀льших расстояниях, чем с помощью традиционной радиосвязи. Спутниковая связь обеспечивает бо̀льшую устойчивость к средствам РЭБ. А это говорит о том, что обе стороны еще активнее адаптируются и принимают контрмеры.
А вот что написал Джордж Баррос (George Barros) из ISW: "Украине необходимо научиться еще эффективнее поражать цели, расположенные на расстоянии от 40 до 60 миль в глубине за линией боевого соприкосновения". Сообщается, что Россия уже использует беспилотники с волоконно-оптической связью, дальность действия которых составляет до 50 километров. При этом Киев, по всей вероятности, занимается развертыванием аналогичных систем на сопоставимых расстояниях.
Словом, мы видим, как развивается ситуация. Россия адаптировалась, создав новые способы нанесения ударов и прикрыв их средствами радиоэлектронной борьбы, одновременно с этим полагаясь на живую силу для покрытия потерь на передовой. В результате этого Украина оказалась наиболее сильной с точки зрения тактического преимущества, однако уязвимой в глубине своей территории за линией боевого соприкосновения. Если у России будет достаточно времени, то она, как это было под Курском, ударит по флангам, сузит коридор, по которому осуществляется снабжение, и станет выдавливать украинские войска.
Если Киев частично не ликвидирует дефицит своих ударных средств средней дальности за счёт систем, способных работать в условиях постоянного радиоэлектронного подавления, и не будет производить их в необходимых количествах, то в этом случае ему придется – и такой риск есть – вести пусть и эффективные, но в конечном итоге реактивные боевые действия. Их ход будет определять Россия, которая научилась приспосабливаться к новым условиям, а отнюдь не Украина, утрачивающая инициативу. Современный военный конфликт лишь ускорит превращение украинской стены дронов в более автоматизированную систему, в которой полуавтономные беспилотники всё чаще будут применяться для защиты оборонительных рубежей.
*Иноагент, нежелательная в России организация.
