Мария Павлова — о том, что стоит за заявлениями польских политиков об участии в украинском урегулировании
Последнее время все чаще звучит вопрос о сегодняшней роли Польши в украинском урегулировании. Дискуссии на эту тему провоцируют и заявления самих польских политиков о невозможности отправки на Украину польских солдат, и заметное снижение политической активности Польши в этом вопросе.
Не пригласили и не обсудили
Еще месяц назад — 18 августа — большое "смущение" в Польше вызвало отсутствие ее представителей за столом переговоров с президентом США Дональдом Трампом, европейскими лидерами и Владимиром Зеленским. Развернувшиеся в Варшаве поиски виноватого — то ли это правительство Дональда Туска и МИД вовремя не сообщили в Вашингтон о готовности участвовать во встрече, то ли президентский дворец "проспал" приглашение — результатов, кроме уже привычной перепалки между правительством и президентом, не принесли. Многие комментаторы в стране назвали это одним из главных провалов по внешней политике последних лет.
При этом попытки представить отсутствие Польши как негативный эффект политического соперничества между командой нового президента Кароля Навроцкого и правительством Туска продолжались недолго. "Расследование" завершилось через несколько дней констатацией печального факта: Польша не получила приглашения на эту встречу ни от принимающей стороны — администрации Трампа, ни от "коалиции желающих" и Украины. Демонстрируемое официальной Варшавой пренебрежительное отношение к саммиту подкреплялось довольно смелыми заявлениями и о самой "коалиции желающих". Так, глава Бюро международной политики президентской канцелярии Марчин Пшидач отказал коалиции в политической субъектности и самостоятельности, назвав всего лишь "группой поддержки психофизического состояния президента Зеленского".
Команда Навроцкого также заявляла о том, что представители Польши — в силу ее особого положения в украинском конфликте — будут обсуждать эти вопросы с президентом США лично на двусторонней встрече 3 сентября. И хотя на переговорах Навроцкого и Трампа не было недостатка в символических жестах и заверениях о стратегическом союзничестве Польши и США, вопросы украинского урегулирования американская администрация с поляками все же практически не обсуждала.
Кто виноват?
Искать виновников "краха польского влияния на Украине", как его называют в польских СМИ, кажется довольно бессмысленным. По сути, уже примерно полгода правительство Туска и администрация главы государства — что при экс-президенте Анджее Дуде, что при Навроцком — демонстрируют редкий для польской элиты консенсус по украинскому вопросу: польские военнослужащие не будут принимать участия в миссиях на Украине.
Консенсус, впрочем, не означает политического сближения "Гражданской платформы" (ГП) и "Права и справедливости" (ПиС). Наоборот, два лагеря отчаянно соревнуются друг с другом в том, кто из них сегодня является более "антиукраинским", стремясь угодить своему электорату. Для польского общества вопрос об отправке польских военнослужащих в любом качестве остается неприемлемым.
По данным проведенного в середине августа соцопроса SW Research, 61% респондентов ответил отрицательно на вопрос о том, должны ли польские солдаты участвовать в миротворческой миссии на Украине. Это, в принципе, неудивительно на фоне все более заметного падения симпатий к украинцам. Те воспринимаются в Польше как конкуренты на рынке труда и обуза для социальной системы.
Образ украинца как экономического конкурента стал доминирующим в польской инфосфере — во время предвыборной кампании его транслировали все три фаворита президентской гонки и ряд менее популярных кандидатов. Это, в свою очередь, заметно влияет на готовность поляков оказывать в целом дальнейшую помощь украинцам.
Кстати, еще данные социологического исследования "Об украинцах в Польше и войне на Украине", которые были опубликованы в октябре 2024 года, показали, что за 2,5 года готовность помогать украинским беженцам значительно снизилась. Тогда только чуть более половины — 53% — респондентов еще заявляли о необходимости принять новых беженцев, тогда как в феврале 2022-го это поддерживали 94%.
Попытки обвинить в антиукраинских настроениях "российскую агентуру" предпринимаются, но становятся все менее результативны. Даже в некоторых СМИ стали появляться предложения не сводить каждую "антиукраинскую" точку зрения к проплаченному или идеологическому пророссийскому влиянию. Признается, что и сама Украина предприняла немало шагов, которые подпитывали враждебное отношение со стороны поляков, — от упавшей в Восточной Польше ракеты, которую Киев, вопреки фактам, упорно отказывался признавать украинской, до скандальной речи Зеленского в ООН о том, что Польша "готовит сцену для московского актера".
Здесь, на мой взгляд, показательным стал опрос, проведенный вскоре после недавнего попадания "российского беспилотника" в польский дом. Еще до того, как выяснилось, что это был вовсе не "агрессивный российский дрон", а вполне "дружественная ракета", выпущенная польскими военными с американского истребителя F-16, две трети поляков выразили сомнения в реальности "российского налета". Исследовательский коллектив Res Futura показал, что 38% польских интернет-пользователей обвинили в инциденте Украину, тогда как только 34% — Россию.
Подобные настроения в обществе сложно игнорировать, поэтому отказ от активного официального участия в украинском конфликте и его урегулировании — не что иное, как взвешенный ход польских властей.
При этом, думаю, все же не следует забывать о том, что, по неофициальным данным, на стороне ВСУ с 2022 года сражалось от 10 тыс. до 15 тыс. польских наемников.
Что делать?
Польша не столько не может, сколько не хочет в данный момент активно участвовать в помощи Украине. Варшава предпочла сосредоточиться сейчас на извлечении хоть каких-либо дивидендов из уже оказанной политической, военной и логистической поддержки.
Хотя польские государственные институты и польский бизнес действительно оказали беспрецедентную для Польши финансовую и техническую поддержку Киеву, многие не скрывали, что рассматривали эту помощь как залог или даже гарантию своего участия в послевоенном восстановлении украинских территорий и расширения доступа к украинскому рынку и ресурсам. Варшава рассчитывает на скорейшее подписание специального польско-украинского соглашения. Оно определит планы стратегических инвестиций польских компаний в рамках восстановления украинских территорий. Учитывая конкуренцию с американскими и западноевропейскими игроками на этом поле, полякам придется непросто.
Представители польского правительства уверены также в том, что страна в любом случае продолжит играть ключевую роль в урегулировании благодаря ее географическому положению. Роль, которая сегодня отводится Польше в различных вариантах урегулирования, — логистическая и техническая база для поддержки гипотетических западных войск. В Варшаве продолжают надеяться, что этого будет достаточно для извлечения хоть какой-то прибыли из вложений 2022–2024 годов. Но этого явно не хватит для реализации прежних претензий Польши на роль нового политического лидера Европы.
