После месяцев "шума и ярости" из Вашингтона стало ясно: мир на Украине так и не приблизился, пишет The Telegraph. Путин стоит на своём, требуя уважать новые реалии, а Трамп вместо давления на Кремль вымещает своё бессилие на Киеве, превращая поставки оружия в бизнес.
Дэвид Блэр
После почти восьми месяцев "шума и ярости" из уст президента США и лихорадочной дипломатии европейских союзников мы вернулись к тому, с чего начали.
Владимир Путин хочет, чтобы Украина добровольно отказалась от 130 000 квадратных километров своей суверенной территории и фактически стала вассалом России. Таковы были его требования до возвращения Дональда Трампа в Белый дом в январе — и они остаются в силе и поныне.
Суровая правда в том, что после почти восьми месяцев "шума и ярости" из уст президента США и лихорадочной дипломатии европейских союзников — вплоть до попыток создать коалицию из стран, готовых отправить войска для укрепления безопасности Украины по заключении мирного соглашения, — мы вернулись в исходную точку. Окончательное урегулирование — или даже временное прекращение огня — остаются столь же недостижимыми, как и до возрождения Трампа из политических трупов.
Два упрямых факта подтверждают неразрешимость конфликта. Во-первых, Путин придерживается своих максималистских требований. В пятницу он зарубил на корню саму идею отправки на Украину западных войск, предупредив, что они будут считаться "законными целями".
Что еще серьезнее, Путин требует гораздо большего, чем права на уже занятую территорию: он хочет, чтобы Украина отказалась от обширных территорий, которые российским войскам еще не удалось взять силой оружия.
Путин в одностороннем порядке уже присоединил пять областей Украины совокупной площадью свыше 130 000 квадратных километров. В настоящее время Украина контролирует минимум 13 000 квадратных в четырех из них, включая два областных центра — Херсон и Запорожье.
Американские официальные лица утверждают, что Путин оказался от требований, чтобы Владимир Зеленский оставил эти два города — вместе с сотнями тысяч жителей — которые ВСУ упорно обороняют ценой огромных потерь. Вместо этого Путин якобы удовлетворится тем, что Зеленский выведет войска со всё еще подконтрольной Киеву территории Донецкой и Луганской областей — а это примерно 6 500 квадратных километров с населением 250 000 человек.
Ни один украинский лидер на это не пойдет, особенно учитывая, что на территории, на которую положил глаз Путин, находятся жизненно важные укрепления. И ничто не предвещает, что Путин отменит формальную аннексию Херсона и Запорожья, а это значит, что российские претензии на обе области останутся в силе.
Потребуется могучий нажим со стороны США, включая "сокрушительные" санкции, которыми грозились союзники Трампа, чтобы Путин смягчил свои территориальные притязания.
Тут-то мы и подходим ко второй причине топтания на месте. Мало кто верит, что такое давление Трампу в принципе "по зубам". Он всё пыхтит и надувает щеки, но закручивать гайки Путину явно не собирается.
Пока что он предпочитает давить, наоборот, на Украину. Трамп поставляет ВСУ оружие, но сугубо на коммерческих условиях за полную с стоимость. Каждая партия оружия становится рычагом давления США на Зеленского, и это объясняет, почему Киев пытается ослабить свою зависимость от Вашингтона.
Единственная существенная перемена — это то, что Трамп теперь готов обсуждать возможные американские гарантии безопасности для Украины по заключении мирного соглашения. Обещание сверхдержавы защитить Украину — как раз то, к чему Зеленский стремился с самого начала.
Но что это будут за обязательства? Расплывчатые обещания или нерушимая клятва по образцу статьи 5 устава НАТО? Во всяком случае, от всего меньшего проку не будет решительно никакого.
Этот ключевой вопрос остается без ответа, и суровая реальность такова, что линия фронта на местах практически не изменилась с января.
Однако Путин по-прежнему требует тысяч квадратных километров, которые не покорил силой, а Трамп увиливает от максимального давления на Кремль.
Единственный вывод — что самый кровопролитный конфликт в Европе за последние 80 лет будет продолжаться, а последние восемь месяцев оказались лишь шумом из ничего.
