04.06.2026
О Петровском (т.е. построенном при Петре I) ВМФ
https://thor-2006.livejournal.com/16358.html
...
Для начала об Азове. Азовский флот, как известно, строился в несколько приемов. Первый заход начался после неудачного 1-го Азовского похода, когда выяснилось, что дл ятого, чтобы овладеть захудалой турецкой крепостью на задворках великой империи, таки нужно иметь худо-бедно, а какой-никакой флот или, на худой случай, флотилия. Потому то Боярская дума порешила, что «морским судам быть», и к кампании 1696 г. «морской караван» был готов. Он насчитывал, помимо двух галеасов, еще 22 галеры и 4 брандера, а также более 1 тыс. стругов и прочих мелких судов. Благодаря его участию Азов был взят, и сразу после этого, поставленный на прикол, он практически полностью сгнил к 1700 г. Труд 26 тыс. мужиков и служилых людей, согнанных на воронежские верфи из Белгородского разряда, пошел прахом.
Второй «заход» в истории Азовского флота начинается спустя несколько лет после памятного решения Боярской думы. Вернувшись из «европ» и понимая, что война с турками взятием Азова отнюдь не зщакончилась, Петр приказал строить флот заново. Особенно интенсивное строительство велось в 1698-1700 гг., а в 1701-1704 г., после заключения перемирия, практически прекратилось.
Всего за это время было построено 52 корабля (прописью – пятьдесят два), имевших на борту от 22 до 80 орудий (29 «кумпанских», остальные за счет казны). К ним добавились 48 галер, 7 шняв, 10 бомбардирских судов, 11 яхт, 10 галиотов, 200 бригантин, 70 палубных ботов, 1 тартана и 70 больших шлюпок. Армада, что и говорить, получилась неслабая. Ценой громадных усилий русские сумели завести на Азове флот, который если и не превосходил турецкий числом и качеством, то, во всяком случае, мог сражаться с ним не без надежды на успех. Однако и этот второй Азовский флот ожидала печальная участь. Резко переменив внешнеполитический курс, Петр позабыл о том, что происходит на юге, куда было вложено столько сил, средств и денег. Снова, вдоволь наигравшись, царь моментально забыл об этой игрушке – как же, у него появилась новая игрушка, на Балтике. Азовский флот был заброшен – экипажи постепенно переводились на север, вооружение снималось, хранились корабли безобразно, деньги, и без того мизерные, что выделялись на его содержание, по старинному русскому обычаю исправно разворовывались. Большая часть его после 1700 г. в море практически не выходила, к 1709 г. пришла в негодность и была разобрана в 1709-1710 гг. В канун Прутского похода – у Петра, видать, кольнуло что-то, ухватило кота поперек живота – вспомнил, болезный, что у него, оказывается, на Азове вроде бы как есть флот, который мог бы противу турок пригодится. Ан нет, флота-то к тому времени уже и не было. Как доносил азовский комендант в декабре 1711 г., «На воде одна яхта. На берегу: 5 кораблей, в том числе один строится вновь, 2 галеры, 1 кача, 1 лихтер, чем поднимают корабли к конопаченью, 5 ботов. А оные суда годны или не годны, о том ведомости взять не у кого, понеже в Азове морского флота служителей никого нет…». То, что осталось, было уничтожено в результате договора на Пруте. 3 корабля (70-пушечный «Старый дуб», 2 60-пушечных «Скорпион» и «Цвет войны») вместе с 20 мелкими судами увели в Черкасск и там они благополучно сгнили к 1727 г., 6-пушечную «Шпагу» за ветхостью сожгли (кстати, отслужила она всего лишь 11 лет. Хорошее качество постройки, ничего не скажешь!). 58-пушечную «Предестинацию» и 50-пушечную «Ласточку» вместе с 2-мя шнявами продали туркам. Так закончилась азовская эпопея. Не меньше 1,5 млн. старых, полновесных, не петровских, рублей ушло коту под хвост (считая, очень приближенно и по самой малости, что азовский фрегат или линкор стоил около 10-15 тыс. руб., а прочие корабли значительно меньше + остальные сопутствующие расходы).
...
Есть такая расхожая мысль относительно того, что сохранение шведского господства на Балтике являлось угрозой независимости России. Этим вроде бы как оправдывается стремление Петра к Балтике. Не знаю, не знаю. Очевидно, когда заводят разговор о некоей угрозе России с севера, речь ведут о некоей державе, обладающей промышленным потенциалом Британии конца XVIII в., американскими золотыми рудниками и людскими ресурсами Турции. Но это явно не о Швеции, которая могла вести активную внешнюю политику только при условии постоянного внешнего спонсирования (это только для пуганного Петра Швеция была подобна тому зверю кошке, которой страшнее нет). Петр и его дипломаты попали, на мой взгляд, в ловушку (точнее, сам Петр, очарованный, как Горби, тем вниманием, что оказали ему в Кенигсберге, в Амстердаме, Варшаве и Вене – как же, «лучший европеец года», новый Прометей! Слаб человек, а тут еще рижский генерал-губернатор обошелся с Петром Михайловым «нечестно» – надо отомстить за поруху царского имени и чести). Швеции конфликт с Россией в начале XVIII в. была совершенно не нужен. В условиях, когда намечалось второе издание Тридцатилетней войны, война России и Швеции была выгодна Империи, Голландии, Англии – короче, антифранцузской коалиции. Стравив Россию и Швецию, Империя тем самым избавилась от угрозы со стороны «северного льва» и повторения ситуации 30-х гг. XVII в.! Но их интерес вполне понятен, а вот что влекло Петра? Нужна ли эта война была России? Что выигрывала Россия от этой войны? «Окно в Европу»? Но оно и так функционировало – снова подчеркну, для той торговли с Европой, что имела место быть в первые 10 лет Северной войны, Архангельска все равно хватало с избытком, а Петербург не работал. И смысл в таком случае вести войну со шведами, пускать их на Украину, довести Мазепу до измены и обрести новых врагов на Украине и в своей стране? Война с татарами и турками худо-бедно была понятна для русских – как-никак старинный враг, бусурмане, враги Христовой веры.
...
Одним словом, поворот свершился, свято место долго не пустовало, а дорогостоящая балтийская эпопея быстро набрала неслыханные доселе обороты. Не буду подробно касаться петровских кораблестроительных программ – и так пост грозит вырасти до безобразного размера), посмотрим ка лучше на судьбу Балтийского флота. Как ни странно, но его судьба во многом повторяет печальную историю флота Азовского. К 1725 г. ценой колоссальных усилий было построено 32 фрегата и 58 линейных кораблей (имевших на борту от 50 до 100 пушек). Судьба их была следующей: из 32 фрегатов к концу петровского правления было разобрано за ветхостью 13, 6 переделано в транспорты и брандеры, 3 погибли в результате разных происшествий, 1 захвачен шведами и 1 недостроен. Итого 22. Сухой остаток 10 штук. С линкорами ситуация была несколько лучше: за ветхостью было разобрано 5, 2 были перестроены, 3 проданы, 1 захвачен шведами, 10 потеряны в результате всякого рода несчастных случаев. Итого 21. Сухой остаток 37 кораблей. Т.о., получается, что из построенных 90 кораблей к концу петровского правления сохранили какую-то боеспособность чуть больше половины, 52 %. За ветхостью было разобрано 20 % кораблей, прослуживших меньше 15 лет, прочие вышли из строя по иным, указанным выше причинам.
После же смерти монарха деградация флота пошла все более ускоряющимися темпами. Об этом красноречивее всего говорят результаты инспекции, что была проведена по требованию образованной в начале царствовании Анны Иоанновны Воинской морской комиссии. В конце 1731 г. в списках флота числилось 36 линейных кораблей, 12 фрегатов и 2 шнявы (не считая галер). Однако полностью боеспособными были лишь 8 линкоров и 5 – ограниченно. С фрегатами ситуация была лучше, боеспособными из них были соответственно 8 и 1. Обращает на себя внимание тот факт, что среди боеспособных линкоров 1-й категории практически все были послепетровской постройки, а 2-й – почти все были голландской и английской постройки. Петровские линкоры, увы, сгнили в пресной воде Кронштадта. Вот так – прошло чуть больше 5 лет после смерти Петра, и, как писал Н.Н. Петрухинцев, «все наиболее боеспособное ядро петровского флота из кораблей крупных рангов более не существовало», и «тот факт, что в составе обеих групп было лишь одно судно русской постройки 1725 и ни одного – 1721-1724 гг., говорит о невысоком качестве русского кораблестроения петровского времени (особенно последних лет) и о том, что корабли русской постройки реально боеспособными были не более 6-8 лет службы» (по поводу сроков службы небольшая ремарка. Обычно, доказывая, что петровские корабли служили по 10-15, а то и более лет, апеллируют, например, к Веселаго. Не подвергая сомнению его сведения, отметим, однако, что пребывание корабля в списках флота вовсе не означало его готовность к плаванию. Климатические особенности Балтики вели к тому, что поздней осенью корабли Балтийского флота разоружались и становились в гавани на прикол до весны, после чего снова вооружались с началом новой кампании. Однако старые и непригодные к плаванию корабли, не вступая в кампанию, все равно до особого решения не пускались на слом, а стояли в гавани, медленно сгнивая в полупресной кронштадской воде. Толку от них не было никакого, однако на бумаге они все еще существовали). И это при том, что корабли английской и голландской постройки, купленные Петром, исправно прослужили в среднем вдвое больше (получается, что за 20 лет в России так и не научились толком делать корабли!).
Кстати, о расходах на Балтийский флот. По мере роста запросов Петра, которого охватила настоящая морская лихорадка, расходы на него росли прогрессирующими темпами. В 1710 г. государственные расходы составили 3133879 руб., в т.ч. на флот ушло 433966 руб. (почти 14 %). В 1715 г. на флот было отпущено уже 700 тыс. руб., в 1721 г. – 1,1 млн., а в 1724 г. Петр решил отпустить на флот 1,2 млн. руб. Это при том, что доход Российской империи составил на бумаге 8654727 руб. (по смете, но при этом недоимка на деле составила колоссальную цифру. Если предполагалось собрать подушной подати 4616638 руб., то реально удалось собрать 3215982 руб. Косвенных налогов предполагалось собрать 2628747 руб., а собрали 1925949 руб.). Уже после смерти Петра Сенат добавил к этой сумме еще 200 тыс. руб. Однако эта сумма оказалась для России совершенно неподъемной – недоимка по флотским статьям в 1725 г. составила 305837 руб. (т.е. почти 22 %). И в дальнейшем ситуация не только не улучшилась, но, напротив, становилась фактически год от года все хуже и хуже. Недоимка постоянно росла, и к 1730 г. она увеличилась почти на треть и составила 30 с небольшим %.
Одним словом, вышло дорого, да гнило! Это к вопросу о критерии «стоимость-эффективность»! Понастроили много, вбухали немерянное количество рублей, а толку – мало, все быстро пришло в негодность. А ведь многие иностранные наблюдатели, отдавая должное энергии Петра, с которой он стремился обзавестись флотом, высказывали сожаление, что строится он из негодных материалов и содержится плохо. Так, Ф.-В. Берхгольц писал, что петровские корабли некачественны и служат недолго оттого, «…что здешний строевой лес нехорош, по крайней мере рубится невовремя и поднимается не так, как бы следовало, а частью и оттого, что кронслотская и ревельская гавани омываются не совсем хорошей морской водой…». На это же обстоятельство указывал и И.-Г. Фоккеродт, и Г.-Ф. Бассевич. Неужто у гениального Петра на это не хватало ума до самого конца его жизни? Ведь, к примеру, еще в 1710 г. британский посланник Ч. Уитворт отмечал, что «из-за [качества] леса – частью зеленого, частью переросшего, срубленного в большинстве своем весною, после того как поднимется сок, что делает древесину рыхлой, из-за влажности воздуха и сырости земли все корабли гниют, как только их построят». Или для того, чтобы это понять, нужно еще несколько раз в Европу съездить? Ведь что самое обидное, корабельный флот был силен только на бумаге – никто пока так и не доказал, что именно этот колоссальный «корабельный» флот из сырого леса сыграл решающую роль в Северной войне и оправдал расходы на свое существование. Какой толк от тех фрегатов и линкоров, что понастроили из негодных материалов, если они все равно ничего не сделав, благополучно сгнили в Кронштадской гавани, не сделав ни одного выстрела, а их экипажи перемерли от болезней и голода?
...
----
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92%D0%BE%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%BE-%D0%BC%D0%BE%D1%80%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B9_%D1%84%D0%BB%D0%BE%D1%82_%D0%9F%D0%B5%D1%82%D1%80%D0%B0_I
...
Состав и вооружение
На день смерти Петра императорский флот состоял из:
- органов военного управления;
- Балтийского флота: 36 кораблей (48—98 пушек), 16 фрегатов (24—44 пушек), 70 галер и 280 разных судов (большая часть из них была выстроена в России, часть взята у шведов и часть куплена в разное время за границей, главным образом, в Англии, Голландии и Дании);
- Каспийской флотилии: около 100 судов;
- Воронежской флотилии: несколько судов.
Важнейшим типом судов были в то время корабли 2-дечные или 3-дечные (40—100 пушек). Кроме этого, строились фрегаты (до 30 пушек), пинки, гекботы, гукары (вроде корвета) и шнявы (бриги с 18 пушками). Галерный (вёсельный) флот состоял из галер (до 130 дюймов длины) и скампавей (меньшего размера галера, с 1 пушкой большого калибра на носу и несколькими мелкими) и других мелких судов.
...
----
...
Для начала об Азове. Азовский флот, как известно, строился в несколько приемов. Первый заход начался после неудачного 1-го Азовского похода, когда выяснилось, что дл ятого, чтобы овладеть захудалой турецкой крепостью на задворках великой империи, таки нужно иметь худо-бедно, а какой-никакой флот или, на худой случай, флотилия. Потому то Боярская дума порешила, что «морским судам быть», и к кампании 1696 г. «морской караван» был готов. Он насчитывал, помимо двух галеасов, еще 22 галеры и 4 брандера, а также более 1 тыс. стругов и прочих мелких судов. Благодаря его участию Азов был взят, и сразу после этого, поставленный на прикол, он практически полностью сгнил к 1700 г. Труд 26 тыс. мужиков и служилых людей, согнанных на воронежские верфи из Белгородского разряда, пошел прахом.
Второй «заход» в истории Азовского флота начинается спустя несколько лет после памятного решения Боярской думы. Вернувшись из «европ» и понимая, что война с турками взятием Азова отнюдь не зщакончилась, Петр приказал строить флот заново. Особенно интенсивное строительство велось в 1698-1700 гг., а в 1701-1704 г., после заключения перемирия, практически прекратилось.
Всего за это время было построено 52 корабля (прописью – пятьдесят два), имевших на борту от 22 до 80 орудий (29 «кумпанских», остальные за счет казны). К ним добавились 48 галер, 7 шняв, 10 бомбардирских судов, 11 яхт, 10 галиотов, 200 бригантин, 70 палубных ботов, 1 тартана и 70 больших шлюпок. Армада, что и говорить, получилась неслабая. Ценой громадных усилий русские сумели завести на Азове флот, который если и не превосходил турецкий числом и качеством, то, во всяком случае, мог сражаться с ним не без надежды на успех. Однако и этот второй Азовский флот ожидала печальная участь. Резко переменив внешнеполитический курс, Петр позабыл о том, что происходит на юге, куда было вложено столько сил, средств и денег. Снова, вдоволь наигравшись, царь моментально забыл об этой игрушке – как же, у него появилась новая игрушка, на Балтике. Азовский флот был заброшен – экипажи постепенно переводились на север, вооружение снималось, хранились корабли безобразно, деньги, и без того мизерные, что выделялись на его содержание, по старинному русскому обычаю исправно разворовывались. Большая часть его после 1700 г. в море практически не выходила, к 1709 г. пришла в негодность и была разобрана в 1709-1710 гг. В канун Прутского похода – у Петра, видать, кольнуло что-то, ухватило кота поперек живота – вспомнил, болезный, что у него, оказывается, на Азове вроде бы как есть флот, который мог бы противу турок пригодится. Ан нет, флота-то к тому времени уже и не было. Как доносил азовский комендант в декабре 1711 г., «На воде одна яхта. На берегу: 5 кораблей, в том числе один строится вновь, 2 галеры, 1 кача, 1 лихтер, чем поднимают корабли к конопаченью, 5 ботов. А оные суда годны или не годны, о том ведомости взять не у кого, понеже в Азове морского флота служителей никого нет…». То, что осталось, было уничтожено в результате договора на Пруте. 3 корабля (70-пушечный «Старый дуб», 2 60-пушечных «Скорпион» и «Цвет войны») вместе с 20 мелкими судами увели в Черкасск и там они благополучно сгнили к 1727 г., 6-пушечную «Шпагу» за ветхостью сожгли (кстати, отслужила она всего лишь 11 лет. Хорошее качество постройки, ничего не скажешь!). 58-пушечную «Предестинацию» и 50-пушечную «Ласточку» вместе с 2-мя шнявами продали туркам. Так закончилась азовская эпопея. Не меньше 1,5 млн. старых, полновесных, не петровских, рублей ушло коту под хвост (считая, очень приближенно и по самой малости, что азовский фрегат или линкор стоил около 10-15 тыс. руб., а прочие корабли значительно меньше + остальные сопутствующие расходы).
...
Есть такая расхожая мысль относительно того, что сохранение шведского господства на Балтике являлось угрозой независимости России. Этим вроде бы как оправдывается стремление Петра к Балтике. Не знаю, не знаю. Очевидно, когда заводят разговор о некоей угрозе России с севера, речь ведут о некоей державе, обладающей промышленным потенциалом Британии конца XVIII в., американскими золотыми рудниками и людскими ресурсами Турции. Но это явно не о Швеции, которая могла вести активную внешнюю политику только при условии постоянного внешнего спонсирования (это только для пуганного Петра Швеция была подобна тому зверю кошке, которой страшнее нет). Петр и его дипломаты попали, на мой взгляд, в ловушку (точнее, сам Петр, очарованный, как Горби, тем вниманием, что оказали ему в Кенигсберге, в Амстердаме, Варшаве и Вене – как же, «лучший европеец года», новый Прометей! Слаб человек, а тут еще рижский генерал-губернатор обошелся с Петром Михайловым «нечестно» – надо отомстить за поруху царского имени и чести). Швеции конфликт с Россией в начале XVIII в. была совершенно не нужен. В условиях, когда намечалось второе издание Тридцатилетней войны, война России и Швеции была выгодна Империи, Голландии, Англии – короче, антифранцузской коалиции. Стравив Россию и Швецию, Империя тем самым избавилась от угрозы со стороны «северного льва» и повторения ситуации 30-х гг. XVII в.! Но их интерес вполне понятен, а вот что влекло Петра? Нужна ли эта война была России? Что выигрывала Россия от этой войны? «Окно в Европу»? Но оно и так функционировало – снова подчеркну, для той торговли с Европой, что имела место быть в первые 10 лет Северной войны, Архангельска все равно хватало с избытком, а Петербург не работал. И смысл в таком случае вести войну со шведами, пускать их на Украину, довести Мазепу до измены и обрести новых врагов на Украине и в своей стране? Война с татарами и турками худо-бедно была понятна для русских – как-никак старинный враг, бусурмане, враги Христовой веры.
...
Одним словом, поворот свершился, свято место долго не пустовало, а дорогостоящая балтийская эпопея быстро набрала неслыханные доселе обороты. Не буду подробно касаться петровских кораблестроительных программ – и так пост грозит вырасти до безобразного размера), посмотрим ка лучше на судьбу Балтийского флота. Как ни странно, но его судьба во многом повторяет печальную историю флота Азовского. К 1725 г. ценой колоссальных усилий было построено 32 фрегата и 58 линейных кораблей (имевших на борту от 50 до 100 пушек). Судьба их была следующей: из 32 фрегатов к концу петровского правления было разобрано за ветхостью 13, 6 переделано в транспорты и брандеры, 3 погибли в результате разных происшествий, 1 захвачен шведами и 1 недостроен. Итого 22. Сухой остаток 10 штук. С линкорами ситуация была несколько лучше: за ветхостью было разобрано 5, 2 были перестроены, 3 проданы, 1 захвачен шведами, 10 потеряны в результате всякого рода несчастных случаев. Итого 21. Сухой остаток 37 кораблей. Т.о., получается, что из построенных 90 кораблей к концу петровского правления сохранили какую-то боеспособность чуть больше половины, 52 %. За ветхостью было разобрано 20 % кораблей, прослуживших меньше 15 лет, прочие вышли из строя по иным, указанным выше причинам.
После же смерти монарха деградация флота пошла все более ускоряющимися темпами. Об этом красноречивее всего говорят результаты инспекции, что была проведена по требованию образованной в начале царствовании Анны Иоанновны Воинской морской комиссии. В конце 1731 г. в списках флота числилось 36 линейных кораблей, 12 фрегатов и 2 шнявы (не считая галер). Однако полностью боеспособными были лишь 8 линкоров и 5 – ограниченно. С фрегатами ситуация была лучше, боеспособными из них были соответственно 8 и 1. Обращает на себя внимание тот факт, что среди боеспособных линкоров 1-й категории практически все были послепетровской постройки, а 2-й – почти все были голландской и английской постройки. Петровские линкоры, увы, сгнили в пресной воде Кронштадта. Вот так – прошло чуть больше 5 лет после смерти Петра, и, как писал Н.Н. Петрухинцев, «все наиболее боеспособное ядро петровского флота из кораблей крупных рангов более не существовало», и «тот факт, что в составе обеих групп было лишь одно судно русской постройки 1725 и ни одного – 1721-1724 гг., говорит о невысоком качестве русского кораблестроения петровского времени (особенно последних лет) и о том, что корабли русской постройки реально боеспособными были не более 6-8 лет службы» (по поводу сроков службы небольшая ремарка. Обычно, доказывая, что петровские корабли служили по 10-15, а то и более лет, апеллируют, например, к Веселаго. Не подвергая сомнению его сведения, отметим, однако, что пребывание корабля в списках флота вовсе не означало его готовность к плаванию. Климатические особенности Балтики вели к тому, что поздней осенью корабли Балтийского флота разоружались и становились в гавани на прикол до весны, после чего снова вооружались с началом новой кампании. Однако старые и непригодные к плаванию корабли, не вступая в кампанию, все равно до особого решения не пускались на слом, а стояли в гавани, медленно сгнивая в полупресной кронштадской воде. Толку от них не было никакого, однако на бумаге они все еще существовали). И это при том, что корабли английской и голландской постройки, купленные Петром, исправно прослужили в среднем вдвое больше (получается, что за 20 лет в России так и не научились толком делать корабли!).
Кстати, о расходах на Балтийский флот. По мере роста запросов Петра, которого охватила настоящая морская лихорадка, расходы на него росли прогрессирующими темпами. В 1710 г. государственные расходы составили 3133879 руб., в т.ч. на флот ушло 433966 руб. (почти 14 %). В 1715 г. на флот было отпущено уже 700 тыс. руб., в 1721 г. – 1,1 млн., а в 1724 г. Петр решил отпустить на флот 1,2 млн. руб. Это при том, что доход Российской империи составил на бумаге 8654727 руб. (по смете, но при этом недоимка на деле составила колоссальную цифру. Если предполагалось собрать подушной подати 4616638 руб., то реально удалось собрать 3215982 руб. Косвенных налогов предполагалось собрать 2628747 руб., а собрали 1925949 руб.). Уже после смерти Петра Сенат добавил к этой сумме еще 200 тыс. руб. Однако эта сумма оказалась для России совершенно неподъемной – недоимка по флотским статьям в 1725 г. составила 305837 руб. (т.е. почти 22 %). И в дальнейшем ситуация не только не улучшилась, но, напротив, становилась фактически год от года все хуже и хуже. Недоимка постоянно росла, и к 1730 г. она увеличилась почти на треть и составила 30 с небольшим %.
Одним словом, вышло дорого, да гнило! Это к вопросу о критерии «стоимость-эффективность»! Понастроили много, вбухали немерянное количество рублей, а толку – мало, все быстро пришло в негодность. А ведь многие иностранные наблюдатели, отдавая должное энергии Петра, с которой он стремился обзавестись флотом, высказывали сожаление, что строится он из негодных материалов и содержится плохо. Так, Ф.-В. Берхгольц писал, что петровские корабли некачественны и служат недолго оттого, «…что здешний строевой лес нехорош, по крайней мере рубится невовремя и поднимается не так, как бы следовало, а частью и оттого, что кронслотская и ревельская гавани омываются не совсем хорошей морской водой…». На это же обстоятельство указывал и И.-Г. Фоккеродт, и Г.-Ф. Бассевич. Неужто у гениального Петра на это не хватало ума до самого конца его жизни? Ведь, к примеру, еще в 1710 г. британский посланник Ч. Уитворт отмечал, что «из-за [качества] леса – частью зеленого, частью переросшего, срубленного в большинстве своем весною, после того как поднимется сок, что делает древесину рыхлой, из-за влажности воздуха и сырости земли все корабли гниют, как только их построят». Или для того, чтобы это понять, нужно еще несколько раз в Европу съездить? Ведь что самое обидное, корабельный флот был силен только на бумаге – никто пока так и не доказал, что именно этот колоссальный «корабельный» флот из сырого леса сыграл решающую роль в Северной войне и оправдал расходы на свое существование. Какой толк от тех фрегатов и линкоров, что понастроили из негодных материалов, если они все равно ничего не сделав, благополучно сгнили в Кронштадской гавани, не сделав ни одного выстрела, а их экипажи перемерли от болезней и голода?
...
----
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92%D0%BE%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%BE-%D0%BC%D0%BE%D1%80%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B9_%D1%84%D0%BB%D0%BE%D1%82_%D0%9F%D0%B5%D1%82%D1%80%D0%B0_I
...
Состав и вооружение
На день смерти Петра императорский флот состоял из:
- органов военного управления;
- Балтийского флота: 36 кораблей (48—98 пушек), 16 фрегатов (24—44 пушек), 70 галер и 280 разных судов (большая часть из них была выстроена в России, часть взята у шведов и часть куплена в разное время за границей, главным образом, в Англии, Голландии и Дании);
- Каспийской флотилии: около 100 судов;
- Воронежской флотилии: несколько судов.
Важнейшим типом судов были в то время корабли 2-дечные или 3-дечные (40—100 пушек). Кроме этого, строились фрегаты (до 30 пушек), пинки, гекботы, гукары (вроде корвета) и шнявы (бриги с 18 пушками). Галерный (вёсельный) флот состоял из галер (до 130 дюймов длины) и скампавей (меньшего размера галера, с 1 пушкой большого калибра на носу и несколькими мелкими) и других мелких судов.
...
----
