Комментарий к "«Рокоссовский спорил со Сталиным». План, спасший тысячи жизней"

Конец мая 1944 года.

--------

Вот именно - и это очень важно
Просто многие - и даже большинство русских - элементарно "не в курсе".
Атаки в полосе группы армий "Центр" РККА вела с осени 1943 по весну 1944 - и без результатов, зато с колоссальными потерями, причем с минимальными потерями для Вермахта. Причина простая: основой немецкой обороны была тяжелая гаубичная артиллерия, которая с КОЛОССАЛЬНЫМ РАСХОДОМ  снарядов вела заградительный огонь по возможным полосам/направлениям наступления.
Поэтому операция "Багратион" должна была КАЧЕСТВЕННО отличаться от действий (РК)КА за предшествующие более чем полгода.

Обсуждался план будущей летней кампании. Масштабная операция под кодовым названием «Багратион» должна была сломить немецкую оборону на огромном выступе. Группа армий «Центр» окопалась там очень глубоко. Противник выстроил плотную линию укреплений с бетонными дотами, траншеями и минными полями. И тут в кремлевском кабинете столкнулись две логики. Военная академическая теория и суровая белорусская география.

--------

Не в "плотной линии укреплений с бетонными дотами, траншеями и минными полями" было дело - КА осенью/зимой 1943-44 и весной 1944 просто не могла к этой "линии" подобраться сколько-нибудь значительными силами.

Учебники диктовали жесткий тактический стандарт. Для надежного прорыва мощной обороны нужен один концентрированный удар. Все резервы, танковые корпуса и тяжелую артиллерию следовало собрать в единый бронированный кулак.

--------

А то не пробовали за прошедший почти год. :( Собрание всего это в "единый бронированный кулак" ОДНОЗНАЧНО давало "Центристам" возможность подготовится к УЖЕ ПРИВЫЧНОМУ отражению такой атаки, и указывало место удара.

Именно на таком решении настаивали Георгий Жуков и Александр Василевский. Авторитет этих военачальников был непререкаемым. Но командующий Первым Белорусским фронтом смотрел на расстеленные бумажные листы иначе. Он видел реальную местность.

--------

А то Жуков, служивший в Белоруссии много лет, и проводивший там предвоенные маневры, этого/этой местности не знал.

Белорусское Полесье представляло собой сплошную природную преграду. Там густые сосновые леса постоянно чередовались с топкими непроходимыми болотами. Твердой сухой земли почти не было. Тяжелая техника могла пройти только по редким узким грунтовым дорогам.

--------

И как же именно там Вермахт в 1941 смог нанести неотразимый и ФАТАЛЬНЫЙ для всего западного фронта СССР "молниеносный" удар?

Рокоссовский понимал одну предельно простую вещь. Если собрать сотни танков на узком участке, они неминуемо выстроятся в бесконечную колонну от горизонта до горизонта. Начнутся страшные заторы. Тяжелые машины увязнут по самую башню в весенней грязи. А немецкая артиллерия просто сожжет эту гигантскую стоячую пробку прямо с флангов.

--------

Какая еще "весення грязь" - в конце июня? Какие еще артиллерийские удары С ФЛАНГОВ?

Поэтому маршал предложил совершенно немыслимое действие. Нанести сразу два главных удара на значительном удалении друг от друга.

--------

Ничего в этом не было "немыслимого" - просто Рокоссовский учитывал и особенности немецкой обороны (а не говорил о "бетонных дотах, траншеях", и пр. в том же духе).
Основанием для двух одновременных ударов в РАЗНЫХ местах ПОЛОСЫ 1-го Белорусского фронта было:
1) Невозможность сосредоточения немцами заградительного огня ТАКОЙ МОЩИ и ИНТЕНСИВНОСТИ на двух разных направлениях, и
2) Переброска основной части истребительной авиации Люфтваффе на Запад, в связи с ранее готовящейся, а с начала июня уже идущей высадкой американцев в Нормандии. Да еще с необходимостью деления остатков на отражение удара в нескольких местах.

Рокоссовский делал ставку на разгром тяжелой артиллерии группы армий "Центр" советскими штурмовиками Ил-2 и пикировщиками Пе-2, которые были ЛЕГКО прикрыть истребителями по причине ослабления истребительной авиации немцев. Так и получилось - штурмовики и пикировщики, почти не встречая сопротивления в воздухе ни на одном, ни на другом направлении удара 1-го Белорусского, быстро разгромили тяжелую гаубичную артиллерию "Центра" на закрытых огневых позициях, защищавщих несколько направлений вместо одного, после чего оборона, построенная на применении артиллерии, рухнула.    

В помещении повисает долгая тягучая пауза. Присутствующие ждут жесткой реакции Верховного. И тут происходит совершенно неожиданное. Сталин не повышает голоса. Он медленно и одобрительно кивает. И произносит слова, которые позже разлетятся по всем историческим мемуарам. Их смысл оказался предельно ясным. Если командующий фронтом настолько твердо отстаивает свое решение, значит план действительно продуман до самых мелких деталей. Несгибаемая правота полководца стала главным аргументом.

--------

Просто Сталин был гораздо умнее того чучела, в которого его превратила в истории еврейско-украинско-власовская часть советской интеллигентщины. Сталин просто убедился, что у Рокоссовского ЕСТЬ РЕСУРСЫ для осуществления такого плана, раз Рокоссовский так на нем настаивал. Отсюда фраза Сталина о "продуманности деталей". Замысел же Рокоссовского был наверняка Сталину понятен.

Кстати, это только в фильме "Освобождение" Рокоссовский "в одиночку" настаивал на двух ударах по группе армий "Центр".
Во-первых, "Багратион" НЕ СВОДИЛСЯ к действиям только 1-го Белорусского фронта Рокоссовского - планировались удары в полосах 1-го Прибалтийского, и всех трех Белорусских фронтов - всего 6 ударов.
Во-вторых, два удара в полосе 1-го Белорусского фронта в районе Бобруйска планировались Ставкой с самого начала:
...
    Документы, в частности "Записка по проведению операции «Багратион», разработанная Генеральным штабом и согласованная с Г. К. Жуковым, А. М. Василевским, а затем и с И. В. Сталиным, подтверждают, что Ставка с самого начала планирования операции предусматривала нанесение под Бобруйском двух ударов — одного из района севернее Рогачева, другого — с фронта Мормаль, Озаричи (ссылка на: Архив МО, ф. 96-А, оп. 1711, д. 7а, л. 261).

Также в книге С. Н. Михалёва «Военная стратегия» приводится схема замысла Ставкой операций на летне-осеннюю кампанию 1944 г., по которой видно, что уже по решению Ставки от 4 апреля в полосе 1-го Белорусского фронта было предусмотрено два охватывающих удара с точкой встречи под Бобруйском.
...
----

Споры - и серьезные - наверняка были, с учетом серьезных неудач прорыва обороны группы армий "Центр" осенью 1943, и зимой и весной 1944, и огромных потерь в них.  Но, судя по всему, споры не о числе ударов в полосе 1-го Белорусского фронта.

Подготовка к нестандартному удару шла в строжайшей тайне. Советские солдаты плели фашины из веток и вязали специальные болотоступы. Они ночами укладывали бревенчатые гати прямо поверх гиблых топей. Техника готовилась пройти там, где немецкое командование считало местность абсолютно непроходимой.

--------

Против массированного заградительного гаубичного огня это не помогло бы. Это помогло быстро, и с минимальными потерями прорвать слабые "заслоны" - там, где немцы не ждали серьезного наступления.

Летним туманным утром советские войска ударили сразу с двух сторон. Немецкие генералы до последнего ждали классического прямолинейного прорыва в одном месте. Они оказались совершенно не готовы к такому нестандартному широкому маневру. Две огромные стальные клешни сомкнулись за спиной противника под Бобруйском.

--------

По "бревенчатым гатям через гиблые топи" "огромные стальные клешни" так быстро не переправить.



Посмотрите, где Бобруйск (полоса 1-го Белорусского фронта), а где - Витебск (полоса 3-го Белорусского (Черняховский) и 1-го Прибалтийского (Баграмян) фронтов).
И как именно оттуда "стальные клешни сомкнулись за Минском".

Профессиональная смелость одного человека сберегла тогда жизни огромного числа советских пехотинцев.

За этим решением стоял человек, которого знали не только как талантливого военачальника. Для своих солдат Рокоссовский был командиром совсем особого типа - именно поэтому отношение к нему в армии было гораздо теплее обычного служебного уважения.

--------

Это все послевоенные "разборки", в том числе с попытками "утопить" Жукова, "назначив" вместо него Рокоссовского. В этом смысле "не повезло" Черняховскому, погибшему в феврале 1945 под Кенигсбергом - он "рос" быстрее всех остальных знаменитых советских полководцев:
- подполковник (командир танковой дивизии) перед началом ВОВ;
- полковник (осень 1941);
- генерал-майор (для интеллигентов и гуманитариев - это первое/низшее генеральское звание), май 1942;
- Герой Советского Союза (уже как генерал-лейтенант) за форсирование Днепра, октябрь 1943;
- генерал армии, и командующий 3-ьим Белорусским фронтом с апреля 1944;
- вторая Золотая звезда - за Белорусскую операцию (Витебск, Минск, Вильнюс).

Эта история заставляет глубоко задуматься о личной ответственности руководителя. А вам приходилось идти на открытый конфликт с руководством ради правого дела?

--------

Интеллигентские послевоенные ГНУСНЫЕ (как и почти все действия русской/советской/российской интеллигенции) СКАЗКИ. Не пытались бы интеллигенты обоср...ть Жукова - не подняли бы "на пьедестал" Рокоссовского, как "противовес".