13.08.2026
Комментарий к "«Великороссы не славяне»: что Карл Маркс говорил про русских"
Славяне великороссы или нет - это чисто этнографический вопрос. Быть славянином (или германцем) - это само по себе ни достоинство, ни недостаток.
Чего русские оскорбились-то, что Маркс (не сам, а с ссылкой на этнографа и историка), не относил русских к славянам? IMHO куда больше оснований оскорбляться в случае ОТНЕСЕНИЯ к славянам. :)
В СССР использовались ИМЯ Маркса, и его теории - как самой ПЕРЕДОВОЙ ЗАПАДНОЙ теории, а не какая-то там "азиатчина". :)
В СССР не было НИКАКОЙ реализации идей Маркса. Маркс был "либеральным гуманистом", и высшей ценностью для него была свобода индивидуума.
Кроме того, у Маркса совсем не было русофобии. Ненависть Маркса относилась к православной заднице традиционистской русской монархии, которая провозгласила свое и право, и обязанность давить в Европе все, что посмело "пошевелиться". :)
Насчет "славянского мира". Одно время - в связи с событиями в Европе середины XIX в. - Энгельс написал, что "сказать поляк - значит сказать революционер". Позже - и очень быстро - Энгельс (повзрослев) изменил это свое мнение ("Польша никогда ничего, кроме воинственных глупостей, не делала"). Было такое поветрие - тот же Ж. Верн хотел своего капитана Немо сделать поляком, то ли отца, то ли жену которого русские запороли кнутом насмерть. Хорошо, издатель отговорил. :)
И вообще, Маркс был "очень скор на руку" в смысле обвинений - нациям и целым странам, в том числе. Россия и русские - тут в ряду многих. Особенно досталось немцам и британцам:
https://www.marxists.org/russkij/marx/1844/philosophy_right/01.htm
...
Исследование, которое будет дано после введения, — некоторый вклад в эту работу, — обращается сначала не к оригиналу, а к копии — к немецкой философии государства и права — по той простой причине, что за исходную точку оно берёт Германию.
Если бы захотели исходить из самого немецкого status quo,—хотя бы в единственно подобающей форме, а именно, отрицательной, — результат всё же остался бы анахронизмом. Даже отрицание нашей политической современности обретается уже в исторической кладовой современных народов как покрытое пылью прошлое. Когда я отвергаю напудренные косы, мне всё ещё приходится иметь дело с ненапудренными косами. Отвергая немецкие порядки 1843г., я, по французскому летосчислению, нахожусь едва ли даже в 1789г. и уж никак не в фокусе современности.
Да, немецкая история кичится таким движением, которого ни один народ не совершил на историческом горизонте до неё и которому ни один народ не станет подражать в будущем. Ведь мы разделяли с современными народами реставрации, не разделяя с ними их революций. Мы переживали реставрации, во-первых, потому, что другие народы отваживались на революцию, и, во-вторых, потому, что другие народы страдали от контрреволюции; в первом случае потому, что наши повелители испытывали стр_ах, а во втором — потому, что наши повелители не испытывали стр_аха. С нашими пастырями во главе мы обычно оказывались в обществе свободы только один раз — в день её погребения.
Школа, которая подлость сегодняшнего дня оправдывает подлостью вчерашнего, которая объявляет мятежным всякий крик крепостных против кнута, если только этот кнут — старый, унаследованный, исторический кнут; школа, которой история показывает, как бог Израиля своему слуге Моисею, только своё a posteriori,— эта историческая школа права изобрела бы поэтому немецкую историю, если бы сама не была изобретением немецкой истории. Настоящий Шейлок, но Шейлок-лакей,—она при каждом фунте мяса, вырезываемом из сердца народа, клянётся своим векселем, своим историческим векселем, своим христианско-германским векселем.
Напротив, благодушные энтузиасты, тевтономаны по крови и свободомыслящие по рефлексии, ищут историю нашей свободы по ту сторону нашей истории — в первобытных тевтонских лесах. Но чем же отличалась бы история нашей свободы от истории свободы дикого кабана, если бы её можно было отыскивать только в лесах? К тому же известно, что в лесу — как аукнется, так и откликнется. Так оставим же в покое первобытные тевтонские леса!
Война немецким порядкам! Непременно война! Эти порядки находятся ниже уровня истории, они ниже всякой критики, но они остаются объектом критики, подобно тому как преступник, находящийся ниже уровня человечности, остаётся объектом палача. В борьбе с ними критика является не страстью разума, она — разум страсти. Она — не анатомический нож, она — оружие. Её объект есть её враг, которого она хочет не опровергнуть, а уничтожить. Ибо дух этих порядков уже опровергнут. Сами по себе они недостойны стать предметом размышления — они существуют как нечто столь же презренное, сколь и презираемое. Критике незачем выяснять своё отношение к этому предмету — она покончила с ним всякие счёты. Критика выступает уже не как самоцель, а только как средство. Её основной пафос — негодование, её основное дело — обличение.
Речь идёт об изображении взаимного тягостного давления всех общественных сфер друг на друга, всеобщего бездеятельного недовольства, ограниченности, в одинаковой мере выражающейся как в самовозвеличении, так и в самоуничижении, — всего того, что заключено в рамки такой правительственной системы, которая живёт тем, что охраняет всякие мерзости, и сама есть не что иное как мерзость, воплощённая в правительстве.
Что за зрелище! Общество до бесконечности дробится на разнообразнейшие касты, которые противостоят друг другу со своими мелкими антипатиями, нечистой совестью и грубой посредственностью, и это-то их взаимное двусмысленное и недоверчивое отношение и позволяет их повелителям обращаться с ними, со всеми без различия, — хотя и с различными формальностями,— как с существами, живущими лишь по милости начальства. И даже тот факт, что над ними властвуют, что ими правят, что ими владеют, они обязаны признавать и исповедовать как милость неба! А на другой стороне — сами повелители, величие которых находится в обратном отношении к их числу!
Критика, занимающаяся этим предметом, есть критика врукопашную, а в рукопашном бою важно не то, благороден ли противник, равного ли он происхождения, интересен ли он или нет, — важно нанести ему удар. Необходимо не давать немцам ни минуты для самообмана и покорности. Надо сделать действительный гнёт ещё более гнетущим, присоединяя к нему сознание гнёта; позор — ещё более позорным, разглашая его. Надо каждую сферу немецкого общества изображать как partie honteuse [позорное пятно] немецкого общества, надо заставить плясать эти окаменелые порядки, напевая им их собственные мелодии! Надо заставить народ ужаснуться себя самого, чтобы вдохнуть в него отвагу. Этим будет осуществлена непреодолимая потребность немецкого народа, а потребности народов сами являются решающей причиной их удовлетворения.
Даже и для современных народов не может не представлять интереса эта борьба против ограниченного содержания немецкого status quo, ибо немецкий status quo является откровенным завершением ancien regime [старого порядка], а ancien regime есть скрытый порок современного государства. Борьба против немецкой политической действительности есть борьба с прошлым современных народов, а отголоски этого прошлого всё ещё продолжают тяготеть над этими народами. Для них поучительно видеть, как ancien regime, переживший у них свою трагедию, разыгрывает свою комедию в лице немецкого выходца с того света. Трагической была история старого порядка, пока он был существующей испокон веку властью мира, свобода же, напротив, была идеей, осенявшей отдельных лиц, — другими словами, пока старый порядок сам верил, и должен был верить, в свою правомерность. Покуда ancien regime, как существующий миропорядок, боролся с миром, ещё только нарождающимся, на стороне этого ancien regime стояло не личное, а всемирно-историческое заблуждение. Потому его гибель и была трагической.
Напротив, современный немецкий режим, — этот анахронизм, это вопиющее противоречие общепризнанным аксиомам, это выставленное напоказ всему миру ничтожество ancien regime, — только лишь воображает, что верит в себя, и требует от мира, чтобы и тот воображал это. Если бы он действительно верил в свою собственную сущность, разве он стал бы прятать её под видимостью чужой сущности и искать своего спасения в лицемерии и софизмах? Современный ancien regime — скорее лишь комедиант такого миропорядка, действительные герои которого уже умерли. История действует основательно и проходит через множество фазисов, когда уносит в могилу устаревшую форму жизни. Последний фазис всемирно-исторической формы есть её комедия. Богам Греции, которые были уже раз — в трагической форме — смертельно ранены в «Прикованном Прометее» Эсхила, пришлось ещё раз — в комической форме — умереть в «Беседах» Лукиана. Почему таков ход истории? Это нужно для того, чтобы человечество весело расставалось со своим прошлым. Такой весёлой исторической развязки мы и добиваемся для политических властей Германии.
...
Достаточно истинно-русским, чтобы утешиться? :)
А что, не так, что ли? Св. Александр Невский был приемным сыном Батыя, и кровным братом сына Батыя Сартака. Соответственно, он был татарским ханом. Невский беспощадно (в качестве татарского хана, и с привлечением ордынских карателей) давил восстания против татарских баскаков в русских княжествах. Это вполне заслуживает названия «виртуозной рабской политики». Виртуозной не в смысле виртуозности рабства, а в смысле постановки и достижения своих целей, ВЫНУЖДЕННО находясь в положении раба.
И что тут не так? Именно петровская Революция привела к превращению РИ из крепостной империи в рабскую - в самом прямом смысле этого слова. Русские того времени называли Петра I "Антихристом".
И что не так-то? Венгры восстали против феодальной тирании Габсбургов в Австро-Венгерской империи. На помощь Габсбургам против венгров пришли славяне - чехи и русские. Энгельс, кстати, принимал участие в войне на стороне венгров.
Ну и что, что написал это в письме другу? Тем более, ссылаясь на историка, и этнографа.
Что русских возмущает-то? Что Маркс сослался на историка и этнографа, а не на православного святого?
Вот полная цитата:
...
"По поводу Польши я с большим интересом прочитал сочинение Элиаса Реньо… Из этой книги видно, что догма Лапинского, будто великороссы не славяне, отстаивается г-ном Духинским самым серьезным образом с лингвистической, исторической, этнографической и т. д. точек зрения; он утверждает, что настоящие московиты... большей частью монголы или финны и т. д... Из этой книги видно, во всяком случае, что дело очень беспокоило петербургский кабинет (ибо оно решительно положило бы конец панславизму). Всех русских ученых призвали писать ответы и возражения, но последние оказались на деле бесконечно слабыми. Аргумент о чистоте великорусского диалекта и его близости к церковнославянскому в этих дебатах свидетельствовал больше как будто в пользу польской концепции, чем московитской. Во время последнего польского восстания Духинский получил от Национального правительства премию за свои «открытия»… Выводы, к которым приходит Духинский: название Русь узурпирована московитами. Они не славяне и вообще не принадлежат к индогерманской расе, они незаконно вторгшиеся, которых требуется опять прогнать за Днепр и т. д.
Панславизм в русском смысле, это - измышление кабинета. Я бы хотел, чтобы Духинский оказался прав и чтобы по крайней мере этот взгляд стал господствовать среди славян"
Маркс—Энгельсу, 24 июня 1865
...
Маркс видит, что "панславизм", да еще в "русском сымсле" - это "измышление кабинета", т.е. основа для мракобесной политики русского самодержавия. Почему бы Марксу не хотеть, чтобы "панславизм в русском смысле", т.е. воинствующее охранительное феодальное мракобесие, не получил поддержки у европейских славян?
Кроме того, "шокировавшие истинно-русских" ВЫСКАЗЫВАНИЯ МАРКСА - оказывается, вовсе не высказывания Маркса. :)
Впрочем, православным не привыкать прибегать к таким приемам. :(
А чего "уничижительного" в такой справедливой и на то время, и на позднее тоже, характеристике: "русский народ, по мнению Маркса, чрезвычайно пассивен, социально инертен и легко верит легендам и пропаганде властей. Как бы русские ни боролись с несправедливостью системы, они никогда не пойдут против царя".
Не так, что ли? Против царя в феврале 1917 пошел не "народ" - пошла либеральная буржуазия с частью высшего дворянства, военного, в том числе. Как не пошел народ против царя в декабре 1825 г. Как выдавал себя за ЛЕГИТИМНОГО царя Е.Пугачев. Сталин и Пугачева, и Разина называл "царистами" - и не без оснований.
Вообще-то Маркс возмущался справедливо - неужели это русским непонятно?
Тем более, что Маркс ПРАВИЛЬНО считал, что в России НЕТ "почвы" для его коммунистических идей (и просто взглядов). Одна история с перепиской с В.Засулич чего стОит. Как тщательно выбирал Маркс выражения, чтобы "не навредить". А в итоге окончательный вариант письма так и не отправил.
И насчет перевода как "литературного курьеза".
Во-первых, переводить политэкономические тексты должен СПЕЦИАЛИСТ. Например, в немецком языке есть несколько различных терминов для русскоязычной "стоимости". А в политэкономии - несколько РАЗЛИЧНЫХ смыслов у этого термина.
Во-вторых, Энгельс не мог оценить "правильности"/адекватности русского перевода, по понятным причинам.
В-третьих, зачем в крепостной феодальной империи нужен перевод "Манифеста"?
Герцену-то откуда это знать?
Что касается реакции Маркса - мне она понятна. Из полуазиатской крепостной/рабской деспотии приезжает барин-крепостник, и лезет с советами, о которых его никто не просил.
А вот чтобы прочитать роман Чернышевского (которого Маркс ставил ЧРЕЗВЫЧАЙНО ВЫСОКО как мыслителя), Маркс даже начал учить русский язык.
Это мне напрминает жалобы некоторых знакомых мне евреев, которые уверяли всех, что они не получили золотые медали в школе по причине их национальности. :)
А что не так-то? Что, Россия начала XIX в. не была "варварской и отсталой страной"? Сталин считал ее таковой и в 1929-30.
И что тут непонятного-то? И Россия не просто "выступила" в этой роли, а официально провозгласила себя этим "жандармом" - в союзе с себе подобными, Пруссией и Австро-Венгрией, в первую очередь. Желающие могут ознакомиться с тем, что такое "Священный союз", и когда - и по чьей инициативе - он был создан.
Это пастве надо повторять почаще, по примеру православных попов. Рекламщикам это хорошо известно. :)
Маркс был революционер, либерал, и гуманист. Естественно, традиционистское деспотическое мракобесие - вне зависимости от национальности - было его врагом. Кто русским виноват, что они всегда были в первых рядах этих мракобесов? 70 лет "проклятого совка" не предлагать - русские сошлись на том, что это НУЖНО НЕНАВИДЕТЬ, и что они тут не причем (разве только в качестве жертв). Что совершенно естественно для тех, кто, по выражению К.Воннегута, "забрался в собственную задницу, и сидит там". :)
Маркс мог вполне такое себе представить. Мракобесам (к которым я НЕ отношу большевиков) не впервой надевать на себя модную маску на предмет повышения собственной популярности, и получения поддержки "за рубежом". :)
Кстати, такого же мнения (о марксизме как маске, скрывающей подлинное лицо) придерживался ныне покойный С.Г.Кара-Мурза ("народник", по своим взглядам) - я слышал это от него самого. Естественно, он, как горячий сторонник Советской Цивилизации, это одобрял, относясь к марксизму БОЛЕЕ ЧЕМ КРИТИЧЕСКИ.
Чего русские оскорбились-то, что Маркс (не сам, а с ссылкой на этнографа и историка), не относил русских к славянам? IMHO куда больше оснований оскорбляться в случае ОТНЕСЕНИЯ к славянам. :)
Цитата
Для миллионов людей в Советском Союзе и за его пределами Карл Маркс был пророком социальной справедливости, отцом научного коммунизма, чьё учение стало официальной идеологией великой державы. Его портрет украшал кабинеты партийных функционеров, его имя носили города и заводы, а цитаты из «Капитала» заучивали наизусть. Ирония истории в том, что человек, чьи идеи пустили самые глубокие корни именно на русской почве, испытывал к России и её народу чувства, которые сегодня назвали бы откровенной русофобией.--------
В СССР использовались ИМЯ Маркса, и его теории - как самой ПЕРЕДОВОЙ ЗАПАДНОЙ теории, а не какая-то там "азиатчина". :)
В СССР не было НИКАКОЙ реализации идей Маркса. Маркс был "либеральным гуманистом", и высшей ценностью для него была свобода индивидуума.
Кроме того, у Маркса совсем не было русофобии. Ненависть Маркса относилась к православной заднице традиционистской русской монархии, которая провозгласила свое и право, и обязанность давить в Европе все, что посмело "пошевелиться". :)
Цитата
Он называл русских «варварами», «рабами», отказывал им в принадлежности к славянскому миру и призывал уничтожить ключевые порты империи. Как же так вышло, что главный идеолог страны победившего социализма так сильно не любил ту самую страну, которая сделала его учение государственным?--------
Насчет "славянского мира". Одно время - в связи с событиями в Европе середины XIX в. - Энгельс написал, что "сказать поляк - значит сказать революционер". Позже - и очень быстро - Энгельс (повзрослев) изменил это свое мнение ("Польша никогда ничего, кроме воинственных глупостей, не делала"). Было такое поветрие - тот же Ж. Верн хотел своего капитана Немо сделать поляком, то ли отца, то ли жену которого русские запороли кнутом насмерть. Хорошо, издатель отговорил. :)
И вообще, Маркс был "очень скор на руку" в смысле обвинений - нациям и целым странам, в том числе. Россия и русские - тут в ряду многих. Особенно досталось немцам и британцам:
https://www.marxists.org/russkij/marx/1844/philosophy_right/01.htm
...
Исследование, которое будет дано после введения, — некоторый вклад в эту работу, — обращается сначала не к оригиналу, а к копии — к немецкой философии государства и права — по той простой причине, что за исходную точку оно берёт Германию.
Если бы захотели исходить из самого немецкого status quo,—хотя бы в единственно подобающей форме, а именно, отрицательной, — результат всё же остался бы анахронизмом. Даже отрицание нашей политической современности обретается уже в исторической кладовой современных народов как покрытое пылью прошлое. Когда я отвергаю напудренные косы, мне всё ещё приходится иметь дело с ненапудренными косами. Отвергая немецкие порядки 1843г., я, по французскому летосчислению, нахожусь едва ли даже в 1789г. и уж никак не в фокусе современности.
Да, немецкая история кичится таким движением, которого ни один народ не совершил на историческом горизонте до неё и которому ни один народ не станет подражать в будущем. Ведь мы разделяли с современными народами реставрации, не разделяя с ними их революций. Мы переживали реставрации, во-первых, потому, что другие народы отваживались на революцию, и, во-вторых, потому, что другие народы страдали от контрреволюции; в первом случае потому, что наши повелители испытывали стр_ах, а во втором — потому, что наши повелители не испытывали стр_аха. С нашими пастырями во главе мы обычно оказывались в обществе свободы только один раз — в день её погребения.
Школа, которая подлость сегодняшнего дня оправдывает подлостью вчерашнего, которая объявляет мятежным всякий крик крепостных против кнута, если только этот кнут — старый, унаследованный, исторический кнут; школа, которой история показывает, как бог Израиля своему слуге Моисею, только своё a posteriori,— эта историческая школа права изобрела бы поэтому немецкую историю, если бы сама не была изобретением немецкой истории. Настоящий Шейлок, но Шейлок-лакей,—она при каждом фунте мяса, вырезываемом из сердца народа, клянётся своим векселем, своим историческим векселем, своим христианско-германским векселем.
Напротив, благодушные энтузиасты, тевтономаны по крови и свободомыслящие по рефлексии, ищут историю нашей свободы по ту сторону нашей истории — в первобытных тевтонских лесах. Но чем же отличалась бы история нашей свободы от истории свободы дикого кабана, если бы её можно было отыскивать только в лесах? К тому же известно, что в лесу — как аукнется, так и откликнется. Так оставим же в покое первобытные тевтонские леса!
Война немецким порядкам! Непременно война! Эти порядки находятся ниже уровня истории, они ниже всякой критики, но они остаются объектом критики, подобно тому как преступник, находящийся ниже уровня человечности, остаётся объектом палача. В борьбе с ними критика является не страстью разума, она — разум страсти. Она — не анатомический нож, она — оружие. Её объект есть её враг, которого она хочет не опровергнуть, а уничтожить. Ибо дух этих порядков уже опровергнут. Сами по себе они недостойны стать предметом размышления — они существуют как нечто столь же презренное, сколь и презираемое. Критике незачем выяснять своё отношение к этому предмету — она покончила с ним всякие счёты. Критика выступает уже не как самоцель, а только как средство. Её основной пафос — негодование, её основное дело — обличение.
Речь идёт об изображении взаимного тягостного давления всех общественных сфер друг на друга, всеобщего бездеятельного недовольства, ограниченности, в одинаковой мере выражающейся как в самовозвеличении, так и в самоуничижении, — всего того, что заключено в рамки такой правительственной системы, которая живёт тем, что охраняет всякие мерзости, и сама есть не что иное как мерзость, воплощённая в правительстве.
Что за зрелище! Общество до бесконечности дробится на разнообразнейшие касты, которые противостоят друг другу со своими мелкими антипатиями, нечистой совестью и грубой посредственностью, и это-то их взаимное двусмысленное и недоверчивое отношение и позволяет их повелителям обращаться с ними, со всеми без различия, — хотя и с различными формальностями,— как с существами, живущими лишь по милости начальства. И даже тот факт, что над ними властвуют, что ими правят, что ими владеют, они обязаны признавать и исповедовать как милость неба! А на другой стороне — сами повелители, величие которых находится в обратном отношении к их числу!
Критика, занимающаяся этим предметом, есть критика врукопашную, а в рукопашном бою важно не то, благороден ли противник, равного ли он происхождения, интересен ли он или нет, — важно нанести ему удар. Необходимо не давать немцам ни минуты для самообмана и покорности. Надо сделать действительный гнёт ещё более гнетущим, присоединяя к нему сознание гнёта; позор — ещё более позорным, разглашая его. Надо каждую сферу немецкого общества изображать как partie honteuse [позорное пятно] немецкого общества, надо заставить плясать эти окаменелые порядки, напевая им их собственные мелодии! Надо заставить народ ужаснуться себя самого, чтобы вдохнуть в него отвагу. Этим будет осуществлена непреодолимая потребность немецкого народа, а потребности народов сами являются решающей причиной их удовлетворения.
Даже и для современных народов не может не представлять интереса эта борьба против ограниченного содержания немецкого status quo, ибо немецкий status quo является откровенным завершением ancien regime [старого порядка], а ancien regime есть скрытый порок современного государства. Борьба против немецкой политической действительности есть борьба с прошлым современных народов, а отголоски этого прошлого всё ещё продолжают тяготеть над этими народами. Для них поучительно видеть, как ancien regime, переживший у них свою трагедию, разыгрывает свою комедию в лице немецкого выходца с того света. Трагической была история старого порядка, пока он был существующей испокон веку властью мира, свобода же, напротив, была идеей, осенявшей отдельных лиц, — другими словами, пока старый порядок сам верил, и должен был верить, в свою правомерность. Покуда ancien regime, как существующий миропорядок, боролся с миром, ещё только нарождающимся, на стороне этого ancien regime стояло не личное, а всемирно-историческое заблуждение. Потому его гибель и была трагической.
Напротив, современный немецкий режим, — этот анахронизм, это вопиющее противоречие общепризнанным аксиомам, это выставленное напоказ всему миру ничтожество ancien regime, — только лишь воображает, что верит в себя, и требует от мира, чтобы и тот воображал это. Если бы он действительно верил в свою собственную сущность, разве он стал бы прятать её под видимостью чужой сущности и искать своего спасения в лицемерии и софизмах? Современный ancien regime — скорее лишь комедиант такого миропорядка, действительные герои которого уже умерли. История действует основательно и проходит через множество фазисов, когда уносит в могилу устаревшую форму жизни. Последний фазис всемирно-исторической формы есть её комедия. Богам Греции, которые были уже раз — в трагической форме — смертельно ранены в «Прикованном Прометее» Эсхила, пришлось ещё раз — в комической форме — умереть в «Беседах» Лукиана. Почему таков ход истории? Это нужно для того, чтобы человечество весело расставалось со своим прошлым. Такой весёлой исторической развязки мы и добиваемся для политических властей Германии.
...
Достаточно истинно-русским, чтобы утешиться? :)
Цитата
Своё отношение к России Карл Маркс изложил в серии статей для американской газеты New York Daily Tribune, написанных в разгар Крымской войны (1853–1856 годы). Позже эти тексты были изданы в Лондоне под названием «Разоблачения по истории тайной дипломатии XVIII века». В них Маркс описывал Московское государство не как наследника древней Руси, а как порождение монгольского ига, которое возвысилось не благодаря культурному или экономическому развитию, а исключительно благодаря «виртуозной рабской политике».--------
А что, не так, что ли? Св. Александр Невский был приемным сыном Батыя, и кровным братом сына Батыя Сартака. Соответственно, он был татарским ханом. Невский беспощадно (в качестве татарского хана, и с привлечением ордынских карателей) давил восстания против татарских баскаков в русских княжествах. Это вполне заслуживает названия «виртуозной рабской политики». Виртуозной не в смысле виртуозности рабства, а в смысле постановки и достижения своих целей, ВЫНУЖДЕННО находясь в положении раба.
Цитата
Особенно досталось Петру I. В трактовке Маркса первый российский император совмещал в себе «политическое искусство монгольского раба с гордыми стремлениями монгольского властелина». Россия, по его мнению, была «воспитана и выросла в ужасной и гнусной школе монгольского рабства», а затем лишь превратилась из раба в господина.--------
И что тут не так? Именно петровская Революция привела к превращению РИ из крепостной империи в рабскую - в самом прямом смысле этого слова. Русские того времени называли Петра I "Антихристом".
Цитата
В разгар войны Маркс не скрывал своих радикальных желаний. Он призывал уничтожить ключевые порты империи — Одессу, Кронштадт, Севастополь, Ригу — чтобы оставить Россию «гигантом без рук, без глаз». Для Маркса Крымская война была не просто очередным геополитическим конфликтом, а «священной борьбой европейских наций» против «варварского ига славян».--------
И что не так-то? Венгры восстали против феодальной тирании Габсбургов в Австро-Венгерской империи. На помощь Габсбургам против венгров пришли славяне - чехи и русские. Энгельс, кстати, принимал участие в войне на стороне венгров.
Цитата
Но самый скандальный тезис Маркса касался самого этнического происхождения русских. В 1865 году в письме Фридриху Энгельсу он написал: «Великороссы не славяне... настоящие московиты, то есть жители бывшего Великого княжества Московского, большей частью монголы или финны». По его мнению, Русь узурпировали московиты, а название «Россия» — это имя, которое было присвоено, а не унаследовано.--------
Ну и что, что написал это в письме другу? Тем более, ссылаясь на историка, и этнографа.
Цитата
Откуда у Маркса взялась столь экзотическая теория? Он заимствовал её у польского историка Франциска Духинского, который жил в Париже и всерьёз доказывал с лингвистической, исторической и этнографической точек зрения, что великороссы не являются славянами, а представляют собой особую «московитскую» расу, состоящую из смеси монголов и финно-угров.--------
Что русских возмущает-то? Что Маркс сослался на историка и этнографа, а не на православного святого?
Цитата
Примечательно, что в 1870 году сам Маркс признал теорию Духинского ошибочной. В письме Людвигу Кугельману он написал, что эта теория неверна. Однако тут же добавил многозначительную фразу: «Я бы хотел, чтобы Духинский оказался прав». Иными словами, даже осознавая научную несостоятельность этой гипотезы, Маркс хотел бы её популяризации — особенно среди самих славян. Для него эта теория была удобным идеологическим оружием, и истина оказалась не столь важна, как политическая выгода.--------
Вот полная цитата:
...
"По поводу Польши я с большим интересом прочитал сочинение Элиаса Реньо… Из этой книги видно, что догма Лапинского, будто великороссы не славяне, отстаивается г-ном Духинским самым серьезным образом с лингвистической, исторической, этнографической и т. д. точек зрения; он утверждает, что настоящие московиты... большей частью монголы или финны и т. д... Из этой книги видно, во всяком случае, что дело очень беспокоило петербургский кабинет (ибо оно решительно положило бы конец панславизму). Всех русских ученых призвали писать ответы и возражения, но последние оказались на деле бесконечно слабыми. Аргумент о чистоте великорусского диалекта и его близости к церковнославянскому в этих дебатах свидетельствовал больше как будто в пользу польской концепции, чем московитской. Во время последнего польского восстания Духинский получил от Национального правительства премию за свои «открытия»… Выводы, к которым приходит Духинский: название Русь узурпирована московитами. Они не славяне и вообще не принадлежат к индогерманской расе, они незаконно вторгшиеся, которых требуется опять прогнать за Днепр и т. д.
Панславизм в русском смысле, это - измышление кабинета. Я бы хотел, чтобы Духинский оказался прав и чтобы по крайней мере этот взгляд стал господствовать среди славян"
Маркс—Энгельсу, 24 июня 1865
...
Маркс видит, что "панславизм", да еще в "русском сымсле" - это "измышление кабинета", т.е. основа для мракобесной политики русского самодержавия. Почему бы Марксу не хотеть, чтобы "панславизм в русском смысле", т.е. воинствующее охранительное феодальное мракобесие, не получил поддержки у европейских славян?
Кроме того, "шокировавшие истинно-русских" ВЫСКАЗЫВАНИЯ МАРКСА - оказывается, вовсе не высказывания Маркса. :)
Впрочем, православным не привыкать прибегать к таким приемам. :(
Цитата
Несмотря на всю свою неприязнь, Маркс был вынужден признать некоторые сильные стороны русского народа. В совместной с Энгельсом работе «Внешняя политика русского царизма» он писал, что русские — народ очень сильный и выносливый, которого практически невозможно победить в открытом бою.--------
Однако тут же следовала уничижительная характеристика: русский народ, по мнению Маркса, чрезвычайно пассивен, социально инертен и легко верит легендам и пропаганде властей. Как бы русские ни боролись с несправедливостью системы, они никогда не пойдут против царя. В этом противоречивом портрете — стр_ах перед русской военной мощью и одновременно презрение к её политической покорности.
А чего "уничижительного" в такой справедливой и на то время, и на позднее тоже, характеристике: "русский народ, по мнению Маркса, чрезвычайно пассивен, социально инертен и легко верит легендам и пропаганде властей. Как бы русские ни боролись с несправедливостью системы, они никогда не пойдут против царя".
Не так, что ли? Против царя в феврале 1917 пошел не "народ" - пошла либеральная буржуазия с частью высшего дворянства, военного, в том числе. Как не пошел народ против царя в декабре 1825 г. Как выдавал себя за ЛЕГИТИМНОГО царя Е.Пугачев. Сталин и Пугачева, и Разина называл "царистами" - и не без оснований.
Цитата
Особенно ярко русофобские настроения Маркса проявились в его отношениях с русскими революционерами-эмигрантами. Александр Герцен, издававший в Лондоне журнал «Колокол», первым перевёл «Манифест Коммунистической партии» на русский язык. Вместо благодарности он получил резкую критику: Энгельс назвал этот перевод «литературным курьёзом», а сам Маркс был раздражён тем, что Герцен посмел распространять его труд без разрешения.--------
Вообще-то Маркс возмущался справедливо - неужели это русским непонятно?
Тем более, что Маркс ПРАВИЛЬНО считал, что в России НЕТ "почвы" для его коммунистических идей (и просто взглядов). Одна история с перепиской с В.Засулич чего стОит. Как тщательно выбирал Маркс выражения, чтобы "не навредить". А в итоге окончательный вариант письма так и не отправил.
И насчет перевода как "литературного курьеза".
Во-первых, переводить политэкономические тексты должен СПЕЦИАЛИСТ. Например, в немецком языке есть несколько различных терминов для русскоязычной "стоимости". А в политэкономии - несколько РАЗЛИЧНЫХ смыслов у этого термина.
Во-вторых, Энгельс не мог оценить "правильности"/адекватности русского перевода, по понятным причинам.
В-третьих, зачем в крепостной феодальной империи нужен перевод "Манифеста"?
Цитата
Кульминацией конфликта стал эпизод, когда Герцена пригласили выступить на лондонском митинге, посвящённом рабочему движению. Маркс, будучи одним из организаторов, категорически выступил против участия русского мыслителя. Причиной, по мнению современников, было не столько содержание его выступления, сколько его национальность. Сам Герцен позже признавался: Маркс не имел к нему личных претензий — вся проблема была в его русском происхождении.--------
Герцену-то откуда это знать?
Что касается реакции Маркса - мне она понятна. Из полуазиатской крепостной/рабской деспотии приезжает барин-крепостник, и лезет с советами, о которых его никто не просил.
А вот чтобы прочитать роман Чернышевского (которого Маркс ставил ЧРЕЗВЫЧАЙНО ВЫСОКО как мыслителя), Маркс даже начал учить русский язык.
Цитата
Не менее напряжёнными были отношения Маркса и с Михаилом Бакуниным — теоретиком анархизма, который, по слухам, неоднократно хотел решить конфликт с Марксом «по-мужски». И Бакунин, и Герцен были для Маркса неприемлемы прежде всего потому, что они были русскими.--------
Это мне напрминает жалобы некоторых знакомых мне евреев, которые уверяли всех, что они не получили золотые медали в школе по причине их национальности. :)
Цитата
Откуда же взялась эта острая, почти личная неприязнь? Карл Маркс, выходец из семьи немецкого адвоката, с юных лет впитал дух европейской элиты, которая воспринимала Россию как варварскую и отсталую страну. В его взглядах отражались бытовавшие в немецком обществе антирусские и антиславянские стереотипы.--------
А что не так-то? Что, Россия начала XIX в. не была "варварской и отсталой страной"? Сталин считал ее таковой и в 1929-30.
Цитата
Немалую роль сыграли и политические события. В 1848–1849 годах, когда в Европе бушевали революции, Россия выступила в роли «жандарма Европы», подавив восстания в Венгрии и других странах. Для Маркса, который видел в революциях двигатель истории, Россия была главным врагом прогресса. Он даже заявлял, что «ненависть к русским была и остаётся первой революционной страстью».--------
И что тут непонятного-то? И Россия не просто "выступила" в этой роли, а официально провозгласила себя этим "жандармом" - в союзе с себе подобными, Пруссией и Австро-Венгрией, в первую очередь. Желающие могут ознакомиться с тем, что такое "Священный союз", и когда - и по чьей инициативе - он был создан.
Цитата
Карл Маркс не просто критиковал российское самодержавие — он презирал сам русский народ, отказывал ему в принадлежности к славянскому миру и видел в нём лишь наследников «монгольского рабства». Его взгляды были не просто научной позицией, а глубоко личной неприязнью, подкреплённой европейскими предрассудками и политическими расчётами.--------
Это пастве надо повторять почаще, по примеру православных попов. Рекламщикам это хорошо известно. :)
Маркс был революционер, либерал, и гуманист. Естественно, традиционистское деспотическое мракобесие - вне зависимости от национальности - было его врагом. Кто русским виноват, что они всегда были в первых рядах этих мракобесов? 70 лет "проклятого совка" не предлагать - русские сошлись на том, что это НУЖНО НЕНАВИДЕТЬ, и что они тут не причем (разве только в качестве жертв). Что совершенно естественно для тех, кто, по выражению К.Воннегута, "забрался в собственную задницу, и сидит там". :)
Цитата
Ирония судьбы в том, что именно эта «варварская» страна, которую он презирал, стала главной ареной воплощения его идей. Маркс едва ли мог представить себе такую судьбу своего учения, но именно в России его имя стало символом эпохи. И в этом, пожалуй, заключается самая большая насмешка истории над её великими теоретиками.--------
Маркс мог вполне такое себе представить. Мракобесам (к которым я НЕ отношу большевиков) не впервой надевать на себя модную маску на предмет повышения собственной популярности, и получения поддержки "за рубежом". :)
Кстати, такого же мнения (о марксизме как маске, скрывающей подлинное лицо) придерживался ныне покойный С.Г.Кара-Мурза ("народник", по своим взглядам) - я слышал это от него самого. Естественно, он, как горячий сторонник Советской Цивилизации, это одобрял, относясь к марксизму БОЛЕЕ ЧЕМ КРИТИЧЕСКИ.
