Войти

"Проигрыш тендера нельзя считать потерей: как потерять то, чего еще нет в кармане?"

4435
0
0

Глава "Рособоронэкспорта" Анатолий Исайкин об успехах и поражениях России на мировом рынке вооружений

С начала 2011 года в сфере военно-технического сотрудничества случилось два крупных события: подписание контракта на поставку двух французских кораблей типа Mistral для военно-морского флота РФ и проигрыш "тендера века" на поставку в Индию средних истребителей МиГ-35. О том, с какими проблемами приходится сталкиваться в сфере импорта и экспорта вооружений, а также об отношениях с Минобороны и Федеральной службой военно-технического сотрудничества (ФСВТС) в интервью "Ъ" рассказал глава "Рособоронэкспорта" Анатолий Исайкин.


- Анатолий Петрович, давайте начнем с закупки кораблей типа Mistral. Что за история произошла с подписью, которую адмирал Николай Борисов поставил в протоколе?


- Просто чуть-чуть поспешили. По-моему, адмирал Борисов просто не учел, какое значение придадут его подписи на протоколе. Да, это был не контракт и даже не проект контракта - это был всего лишь протокол об очередных шагах. Но другое дело, что подпись решил поставить человек, не имевший опыта таких переговорных процессов. А он участвовал и проводил эти переговоры без участия "Рособоронэкспорта", вследствие чего была допущена техническая ошибка: в итоге в протоколе была зафиксирована цена. А этого ни Минобороны, ни ФСВТС делать просто не имели права. Цена вообще появляется только тогда, как будут проведены ценовые переговоры по стоимости финальной продукции, а это уже исключительно наша прерогатива. Если мы продаем, то предварительно согласовываем цену с предприятиями, с ФСВТС, и только тогда она закрепляется в официальных документах. И вот после этого мы выходим на переговоры с покупателем. Если же покупаем мы, то все происходит с точностью наоборот: нам называют цену, а мы требуем разложить ее по позициям. Нам необходимо знать структуру цены для того, чтобы объяснить заказчику (Минобороны.- "Ъ"), из чего складываются эти миллионы или миллиарды. Адмирал Борисов этих тонкостей не знал и опередил события - ведь еще не было оговорено множество деталей, из которых складывалась итоговая цена, ее структура была непонятна. Вариант "назвали цену - согласились" здесь неприемлем. Вот этого не было сделано. Считается, что переговоры велись очень долго и сложно. Да, временами было непросто, хотя я бы не отнес эти переговоры к сверхсложным. Наоборот, контракт был заключен в довольно короткие сроки. Ведь если брать только формальную сторону, "Рособоронэкспорт" имеет право приступать к переговорам с иностранными заказчиками только после того, когда подпишет государственный контракт с заказчиком - в данном случае с Минобороны. Данный контракт по Mistral был подписан только в начале декабря, после чего мы смогли приступить к работе.


- 25 января был подписано межправсоглашение о намерениях. Для чего?


- Да, правильно. Это межправительственное соглашение было подписано между французами и российской стороной в январе. И с того момента мы проделали поистине огромную работу, причем велась она в предельно экстремальном варианте, загруженность наших специалистов была колоссальная. Постоянные переговоры с Францией вели наши специалисты в кооперации с Минпромторгом, ОСК (Объединенная судостроительная корпорация.- "Ъ"), ФСВТС и Минобороны. Работа проходила практически без перерыва все эти шесть-семь месяцев. Именно это и позволило нам в такие короткие сроки поработать и заключить этот контракт. Для меня это обычный рутинный контракт.


- А что касается двух оставшихся Mistral? Совсем недавно министр обороны Анатолий Сердюков заявил, что к январю контракт по третьему и четвертому кораблям будет заключен. Вы же на прошедшей выставке вооружений в Нижнем Тагиле сказали, что Минобороны может этот контракт заключить без помощи "Рособоронэкспорта".


- Смысл приблизительно именно такой, но суть моего заявления была информагентствами чуточку искажена. Дело в том, что оставшиеся корабли Минобороны закупает также в рамках госпрограммы перевооружения, но заказывает их у ОСК. После принятия на вооружение первых двух кораблей-доков Минобороны получит и пакет технологий, в том числе по строительству судов. Поэтому военные будут обращаться уже в ОСК, после чего заключат с ней госконтракт на строительство, а не на поставку из-за рубежа. "Рособоронэкспорт" будет участвовать в этом контракте только в той части поставки импортного оборудования, которая предусмотрена уже заранее в нашем подписанном контракте для оставшихся двух кораблей. В пропорциональном отношении 20% создадут французские верфи (STX.- "Ъ"), а 80% выполнят российские судоверфи ОСК. Именно эти 20% и будут расценены как импорт услуг и импорт самой техники. В этом и будет заключаться работа "Рособоронэкспорта" по второй паре кораблей.


- Анатолий Петрович, все четыре корабля типа Mistral включены в госпрограмму перевооружения до 2020 года. Согласно ей планируется приобрести четыре корабля-дока, без указания, какой именно фирмы и из какой страны. Но ведь в тендере участвовали многие страны, в том числе и корейские Dokdo. Их стоимость ниже, чем Mistral. Почему именно последний?


- Да, в тендере участвовали многие судоверфи из других стран, которые могут также строить корабли подобного класса. Но Минобороны принимало во внимание очень многие факторы, в том числе и наличие комплектующих иностранных государств в этих кораблях. Пусть даже по классу они будут приблизительно одинаковы, но у всех разный тоннаж, вооружение, да и функциональность. Ведь не секрет, что большинство стран используют иногда на 30%, а иногда на 40%, 50% и даже на 60% комплектующие из других стран. Эти вещи в стратегическом плане оказались решающими - Франция оказалась практически единственной страной, чьи собственные технологии удовлетворили заказчика.


- В целом факт закупки Mistral, может как-то в будущем повлиять на уровень военно-технического сотрудничества между Россией и Францией? Например, в качестве закупки для Минобороны боекомплектов Felin и винтовок Famas?


- Да, есть определенный интерес к этой продукции. Это тот самый комплект, который выходит еще и на центр управления в тактическом звене. Он уже принят на вооружение Минобороны Франции, и это одно из его преимуществ, во многом именно поэтому мы на него обратили внимание. Но я вас могу заверить, что это не единственный комплект, на который обращает внимание Минобороны. Сейчас рассматривается ряд российских производителей, которые работают над созданием подобного обмундирования "солдата будущего". И мне известно, что ЦНИИ ТочМаш (Центральный научно-исследовательский институт точного машиностроения.- "Ъ") является головным предприятием, собирающим все разработки в области создания подобных боекомплектов, чтобы Минобороны могло определить и сравнить аналоговые продукты. Не исключаю, что будет принято решение о покупке некоторого количества образцов для проведения испытаний. Это абсолютно нормальное явление.


- Как скажется на ваших отношениях с Минобороны уход с поста первого замминистра Владимира Поповкина и назначение на его место Александра Сухорукова?


- Совместная работа по линии военно-технического сотрудничества и с Поповкиным, и с Сухоруковым для нас одна из ключевых. Именно с первым замминистра идет проработка технических и юридических вопросов. К тому же принятие решений по многим вопросам военно-технического сотрудничества - это как раз прерогатива либо первого замминистра обороны, либо самого министра. Понятно, что в отсутствие первого зама вся нагрузка ложится на министра. А при его огромной, колоссальной занятости и в условиях жесточайшей борьбы на внешнем рынке по линии продаж вооружения теряется столь необходимая, стратегически важная нам оперативность. Нам нельзя снижать темпы проработки вопросов, учитывая, что мы участвуем в десятках тендеров и прорабатываем тысячи заявок от государств, желающих купить наше оружие. Нельзя терять эту оперативность еще и по этой причине. Надеюсь, что сейчас, с приходом Сухорукова, проблема принятия решений, утверждения документов, которые обязаны проходить через Минобороны, будет не столь острой.


- Вся военная техника, которая создается в России и пойдет на экспорт, проходит госприемку. Ею занимаются военные. Что от нее зависит?


- Есть так называемая военная приемка. Этот аппарат является ключевым фактором в определении качества продукции. Именно за военной приемкой остается последнее слово перед сдачей военной техники заказчику: можно ли поставлять, соблюдены ли все технические условия - это все ее компетенция. Это крайне важный аппарат, поскольку проблема качества играет определяющую роль во всем военно-техническом сотрудничестве. Сейчас идет сокращение этого аппарата, но он пока не ликвидирован. Если эта структура будет ликвидирована полностью, у нас практически не останется элемента контроля качества в области поставок вооружения и военной техники. Этого нельзя допускать.


- А что сейчас касательно закупки итальянской бронемашины Iveco LMV-65 для Минобороны? Сейчас, по нашим данным, пробная партия из десяти штук находится в процессе испытаний на территории России. После этого будет принято решение - запускать ее в серийное производство или нет. Почему был выбор остановлен именно на этом варианте?


- Этот контракт на закупку опытной партии Iveco LMV-65 для проведения испытаний идет не через "Рособоронэкспорт", а через госкорпорацию "Ростехнологии". Насколько мне известно, еще не все машины поставлены, контракт продолжает выполняться.


- В апреле этого года прошла информация о том, что Минобороны хочет, чтобы при смене формы собственности ФГУП "Рособоронэкспорт" в ОАО госпосредник оказался в составе военного ведомства. Это возможно?


- Чтобы это произошло, надо менять законодательство, надо менять указы президента. Пока об этом речи не идет.


- Сейчас собственником 100% акций "Рособоронэкспорта" является Российская Федерация. А есть вариант, при котором хоть каким-то процентом акций завладеет Минобороны?


- Нет, это нереально. Я не представляю возможным, чтобы указ президента о создании "Рособоронэкспорта", где четко записано, что РФ в соответствии с законом о военно-техническом сотрудничестве является единственным акционером, трактовался как-то иначе. Чтобы поменять эти права, кто-то должен выйти с предложениями об изменении законодательства. Не думаю, что это произойдет.


- "Рособоронэкспорт" был создан задолго до образования ФСВТС. Как строятся ваши взаимоотношения, можно ли говорить о паритете?


- Паритет установлен опять же на уровне законодательства - согласно ему ФСВТС в нашей сфере осуществляет функции контроля и надзора. Без этого ни один субъект военно-технического сотрудничества не может сделать ни единого шага, даже проводить переговоры с иностранными заказчиками на тему продаж. ФСВТС закрепляет полученные обращения и по заказчикам, и по номенклатуре поставок. Мы в своем кругу называем это просто заявкой. Помимо этого ФСВТС занимается подготовкой проектов решения органов государственной власти об экспорте военной продукции, обеспечивает лицензирование его вывоза и ввоза.


- А преобразование ФГУП "Рособоронэкспорт" в ОАО как-то на это повлияло?


- В сфере поставок вооружения между нашими организациями ничего не изменилось. Мы по-прежнему единственные имеем право на поставку финальных изделий военного назначения в иностранные государства.


- А сложности какие-то возникли в процессе перехода формы собственности? На заказчиках это сказалось?


- Едва ли об этом можно сказать: в отношениях с иностранными заказчиками у нас ничего не изменилось после преобразования нашей организации в ОАО. ФСВТС через Министерство иностранных дел РФ, через правительство направило информацию более чем в 70 иностранных государств, закупающих у нас вооружение, о том, что ОАО "Рособоронэкспорт" является правопреемником ФГУП "Рособоронэкспорт". Это означает, что нам не надо переподписывать контракты, заключенные ранее, что нам не надо вносить никаких изменений в законодательство в отношениях внутри России, при прохождении документов в правительстве. Не требуется никаких изменений в отношениях с банками.


- А были ли какие-то конфликтные ситуации с ФСВТС? Возникают ли какие-то споры, разногласия?


- Естественно, бывают. Например, мы не всегда сходимся, скажем, в отношении предлагаемых "Рособоронэкспортом" поставок в какую-то новую страну. Бывает так, что наши предложения, по мнению ФСВТС, не выглядят привлекательными. Тогда, естественно, идут споры, выяснения, уточнения: а надо ли ввязываться в поставку продукции в ту или иную страну? Приходится доказывать, что, да, это направление перспективное. Чаще всего нам идут навстречу. Другой момент: именно ФСВТС наделено правом распределять заявки иностранных заказчиков на приобретение военной продукции. ФСВТС может закрепить эти заявки как за "Рособоронэкспортом", так и за другими субъектами военно-технического сотрудничества, коих более 20 сейчас. И здесь у нас тоже нередко возникают разногласия. Я считаю не совсем правильным, если "Рособоронэкспорт" проводил работу в течение длительного времени с заказчиком по поставке продукции в какую-то страну, а впоследствии заявка на ремонт и сервисное обслуживание была закреплена не за нами, а за предприятием, которое не проводило такую работу. Тогда нашу правоту надо доказывать.


- Совсем недавно Индия проводила тендер MMRCA на закупку средних истребителей. От России участвовал МиГ-35. Он из него выбыл. Индия предоставляла какие-то обоснования своего решения?


- Нет, в официальном сообщении со стороны Индии причины, по которым компания или страна выбывает из так называемого короткого листа, перечислены не были. Нам было передано просто уведомление о том, что наше предложение не вошло в число участников короткого списка. Я считаю, что причиной могло стать несоответствие ряда технических требований условиям тендера. Техническая комиссия со стороны Индии требовала, чтобы все системы самолета находились в серийном производстве и в летной эксплуатации,- это для них было самым главным. Мы заявляли о готовности улучшить свое предложение, но аргументы приняты не были. У нас ряд систем самолета не были еще в летной эксплуатации, хоть и проходили завершающую стадию испытаний. По мере прохождения тендера, мы могли довести эти испытания до конца и выйти на параметры, которые требовались организаторам тендерной комиссии. Мы давали такие предложения, но поскольку на момент участия ряд наших систем не соответствовал этим двум основным требованиям, то это стало основной причиной отказа. Хотя американский самолет (F-16.- "Ъ") производится в серии, но к нему тоже предъявлялись претензии, и это тоже послужило причиной его исключения из тендера.


- А кто победит, как думаете? Rafale или Eurofighter?


- Не хочу никому делать рекламу. Кто победит, тот победит. Может случиться и так, что никто не победит. К этим самолетам тоже есть претензии.


- Это же тендер века! Если он закроется…


- Да ничего страшного не произойдет. История знает такие примеры. И это касается не только Индии, но и ряда других стран. Крупные тендеры, даже после объявления победителя, отменялись или откладывались. Причиной могут быть финансовые обстоятельства либо изменения в самой концепции вооруженных сил. Какие именно? Обновляется список требований. Тогда участники этого тендера обязаны им просоответствовать. Это вполне нормальная практика. Ничего страшного в отмене или переносе тендера нет. Через какое-то время после отмены или переноса тендера заказчик может получить еще более современные виды вооружений.


- Россия удержит свои позиции на индийском рынке, учитывая повышенный интерес к нему со стороны США?


- Индия как была для нас крупнейшим стратегическим партнером в области ВТС, так и остается. Это для нас сейчас заказчик номер один на годы вперед - у нас заключено соглашение о ВТС до 2020 года. Кроме поставок вооружения мы проговариваем проекты по созданию новых типов авиационной техники, проведение ОКР, НИОКР. На данный момент мы участвуем более чем в 20 тендерах только в Индии. MMRCA был как раз одним из них. Проигрыш МиГ-35 для нас крайне неприятен и чувствителен, но мы постараемся наверстать упущенное за счет оставшихся. Выиграть даже половину такого рода тендеров - уже огромная удача для любого государства.


- А какие конкретно тендеры?


- Пока это конфиденциальная информация. Но могу сказать, что мы продолжаем реализацию контракта на поставку 40 технологических комплектов истребителя Су-30МКИ для их лицензионного производства в корпорации HAL. В марте 2010 года мы приступили к совместной разработке многоцелевого транспортного самолета.


- А ситуация на рынке Китая? Насколько известно, с 2006 года отношения ВТС между Китаем и Россией постепенно снижаются. В чем причина?


- Причина абсолютно объективная. Китай развивается, причем развивается очень быстрыми темпами, их правительство уделяет огромное внимание развитию своего ВПК. И за последние годы они продвинулись довольно успешно. Поэтому по многим параметрам Китай удовлетворяет свои потребности за счет предприятий своего ВПК. Им не требуется уже закупать для своих вооруженных сил готовые изделия в том количестве, как в предыдущие годы. Но в 2011 году наши связи оживились - по авиации и авиастроению сумма контрактов близится к $1 млрд. в частности на поставку двигателей АЛ-31Ф и АЛ-31ФН. Есть перспектива заключения и в будущем крупных контрактов. В межправительственных соглашениях предусмотрены конкретные темы нашей совместной работы. Произошло оживление не только на уровне переговорном, формальном, но и в практической плоскости. Сейчас доля Китая в портфеле заказов "Рособоронэкспорта" составляет уже свыше 4%, это уже солидная сумма получается. Мы всерьез надеемся поставить платформу самолета Ил-76, амфибийные системы Бе-200 и А-42.


- А что с Алжиром?


- Алжир для нас закрытая тема. У нас есть соглашение о конфиденциальности, и все, казалось бы, простые вопросы по поставкам боевой техники, даже по ремонту, обсуждать соглашением о конфиденциальности нам запрещено. Могу только сказать, что Алжир для нас очень важный партнер.


- А на каком месте он идет по объему экспорта? Второй после Индии?


- Ну сейчас, наверное, не второй. Но он входит по крайней мере в пятерку.


- А если назовем по рейтингу?


- Давайте я просто назову пятерку стран, которые для нас являются ведущими партнерами. Индия, Китай, Алжир, Вьетнам, Венесуэла. Эта вот пятерочка.


- А Бангладеш и Индонезия?


- В феврале 2010 года мы подписали контракт на поставку в Бангладеш бронетранспортеров БТР-80, БРЭМ-К и БММ, первые две партии уже поставлены, работы с третьей партией завершаются. В июне, кстати, мы также заключили соглашение по трем вертолетам Ми-171Ш вместе с набором инертных и неуправляемых авиационных ракет. Индонезия тоже важна для нас как субъект ВТС. В июне этого года мы поставили шесть Ми-17В-5 в рамках контракта и госкредита в $1 млрд, выделенного Россией.


- А что за ситуация с Угандой сейчас?


- Уганда живет и процветает.


- Но ведь руководство не просто так спешит заполучить контракты "Рособоронэкспорта" на поставку вооружения. Возможно ли продавать им оружие в обмен на доступ к их месторождениям золота?


- Уганда в настоящий момент демократическая страна, там активно работает парламент. И сделки утверждаются парламентом. Сделки, которые прошли по линии нашей, "Рособоронэкспорта", также были утверждены парламентом. Это означает, что страна действует по тем же законам, что и большинство стран во всем мире. Они определяют потребности для своей армии, определяют страну (не только Россия поставляет туда вооружения), определяют виды вооружения, и дальше идут переговоры. Устроит их цена, качество той страны, которая предлагает им это вооружение, в данном случае Россия, берут у нас. Не устроит - берут у Китая. Не устроит у Китая - берут у Израиля. Не вариант? Берут у Украины, у Белоруссии, у США, в конце концов! Это право выбора. Вот что касается той формы, о которой вы говорите, имеется в виду оплата вооружений через так называемые нетрадиционные формы, то есть не напрямую за валюту. Мы действительно такие варианты предлагаем странам, которые обладают привлекательными месторождениями полезных ископаемых. Мы готовы идти на создание совместных предприятий или концессий для разработки этих месторождений. Признаюсь, таких сделок единицы. Это чрезвычайно сложная конструкция. Потом она длительная, как правило. И чаще всего это касается тех стран, которые действительно находятся в плохом финансовом состоянии. Я считаю, что Уганда не относится к таким странам.


- А можно назвать пример какой-нибудь страны, с которой на таких условиях был заключен контракт? И на что?


- Я могу только сказать, что велись проработки на таких условиях, но похвастать особенно нечем. Не надо забывать, что эти месторождения - это же фактически источник, резерв, золотое дно этой самой страны, и очень много желающих к ним подступиться. Поэтому вполне могут быть более выгодные предложения по разработке этих месторождений, в том числе и из России, без закупок вооружения. Смысла вмешивать оружие в такую схему я не вижу.


- А какова обстановка на рынке Перу?


- В июне 2010 года мы подписали контракт на поставку шести военно-транспортных вертолетов Ми-171Ш и двух ударных Ми-35П. Это я считаю нашим достижением: контракт был подписан молниеносно, за полтора месяца.


- Если мы зададимся вопросом о срывах по поставкам в Ливию, Тунис, Египет, то логично спросить: кому же теперь мы будем продавать вооружение? Новые власти Ливии совсем недавно сказала, что российское оружие закупать не будет. Возможно будет эти рынки восстановить или они уже для России окончательно потеряны?


- Мы будем работать в этом направлении. Давайте будем реалистами. В стране, где прошла гражданская война, прежде всего основная задача - это восстановление народного хозяйства, стабильности в самом государстве. В той же самой Ливии требуется, чтобы правительство укрепилось, стало стабильным, чтобы восстановился мир во всем государстве. После этого, более чем уверен, все средства, которых не так много у Ливии, будут брошены на другие нужды, а не на закупку вооружений. На это уйдут годы, и только после этого может идти речь о поставках нашей продукции. Понятно, что о поставках вооружений в Ливию, поскольку существуют санкции, которые не отменены, пока не может быть речи. Поэтому мы эту тему пока держим закрытой. Но после того как сформируется народное правительство нового ливийского государства, мы в любом случае будем работать над этой проблемой.


- А Сирия рассматривается вами, с учетом той политической обстановки внутри страны, как потенциальный партнер, который может закупать оружие? К тому же если сам президент Дмитрий Медведев сказал, что поставкам оружия в Сирию быть.


- Что касается Сирии, как, впрочем, и любого другого государства, официальным запретом поставок вооружений в любую страну может служить только санкция Совета Безопасности ООН. В отношении Сирии таких санкций не было. Вы можете сказать, что отдельные государства объявляют свои санкции и запрещают своим правительствам или военным ведомствам поставлять вооружения в ту или иную страну. В частности, в Сирию. Могут запрещать. Но я вам скажу, что это есть и было не только в отношении Сирии. Во многие страны те же США, например, по политическим причинам не поставляют оружие. В то же время мы не видим причин, почему мы должны следовать внутренним решениям, принятым каким-то отдельным государством. Общее правило регламентирует только лишь устав ООН. Вот как только Совет Безопасности ООН примет решение в отношении любой страны, которое потребует запрета поставок вооружения, мы неукоснительно в тот же день будем исполнять это решение.


- За то время, что вы находитесь во главе "Рособоронэкспорта", какая, на ваш взгляд, потеря была самой тяжелой в плане финансов и какая в плане имиджа?


- Из финансовых потерь как таковых - это поставка С-300 в Иран. Там финансовая потеря выразилась только лишь в возврате аванса. Это требование предъявляется при заключении любого контракта с любой страной. То есть страна-заказчик, в данном случае Иран, направляет аванс в РФ на те предприятия, которые изготавливают продукцию военного назначения, и этот аванс служит для того, чтобы приступить к производству этого вида продукции. Но мы даем, в частности, "Рособоронэкспорт" дает гарантию возврата аванса вот как раз в случае таких непредвиденных контрактом обстоятельств. Имеется в виду форс-мажорных обстоятельств, таких как санкция Совета Безопасности ООН. Вот данный случай произошел. Поэтому мы обязаны вернуть эту сумму. И мы ее вернули.


- Сколько приблизительно это было?


- Порядка $167 млн.


- Это не такая большая сумма.


- Да, это не такая большая сумма. Но тем не менее это потеря. Все остальные потери только гипотетические - так называемая упущенная выгода. Это заключенные контракты, как в случае с Ливией, но не вступившие в силу. Это означает, что мы еще не получили ни копейки от Ливии, и поэтому производство по этим заключенным контрактам еще не начиналось. И потеря может только лишь считаться как упущенная выгода, то есть мы могли бы получить эти деньги, но не получили. Ну, и проигрыш тендеров вообще нельзя считать какой-то потерей, потому что нельзя потерять то, чего еще нет в кармане. Других финансовых потерь у "Рособоронэкспорта", да и в России, тоже не было. Что касается имиджевых потерь. Ну, безусловно, к этому можно отнести возврат Алжирской Народно-Демократической Республикой самолетов. Я имею в виду МиГ-29. По имиджу ударил не так сам возврат, как его интерпретация во многих СМИ в объяснениях экспертов, где говорилось, что основной проблемой была некачественная продукция. На самом деле это не так. Дело не в некачественной продукции, а в том, что на этих самолетах были отдельные приборы, узлы и элементы, изготовленные не в год поставки, как это предполагалось контрактом, а изготовленные ранее, но которые так и не были использованы. Это не контрафактная продукция, это не некачественные изделия, не брак. Это все прошло сертификацию, в результате которой они были признаны полностью годными, но они были произведены в предыдущие годы, что действительно является нарушением контракта. Вот это и послужило основной причиной возврата. Не надо забывать, что практически сразу после этого мы заключили контракт на поставку самолетов марки "Сухой". Так что фактически здесь финансовых потерь для России не было.


- А какой проект, который сейчас курирует "Рособоронэкспорт", вы расцениваете как самый значимый, как приоритетный?


- Вот здесь я совершенно искренне затрудняюсь сказать. Потому что на сегодняшний день мы участвуем более чем в 60 тендерах по всему миру. Есть очень крупные тендеры. Это и в Латинской Америке, и в Индии, и в Юго-Восточной Азии, в африканских странах. Каждый проект для нас значимый, и, конечно, выделять из числа этих тендеров какой-то уж наиболее важный, самый значимый чрезвычайно сложно. Их стоимость - от десятков миллионов долларов до нескольких миллиардов. И все они для нас важны.


- Какой вы видите перспективу российского экспорта?


- С 2000 года мы в три раза увеличили объем экспорта военной продукции: с $2,9 млрд до $8,7 млрд. Рост не может продолжаться бесконечно, мы это понимаем. Но пока наша продукция ценится высоко и она конкурентоспособна, есть некий оптимизм: БМП-3, С-400 "Триумф", "Антей-2500", "Бук-М2Э" и многое другое интересуют потенциальных заказчиков. Но есть и серьезная проблема - неравномерная загрузка предприятий нашего оборонно-промышленного комплекса внутренним госзаказом. Надо искать баланс, иначе ущерб будет двусторонним - и на внутреннем, и на внешнем рынке. Этого допустить нельзя.


Исайкин Анатолий Петрович


Родился 17 декабря 1946 года во Владивостоке. Окончил Иркутский пединститут иностранных языков имени Хо Ши Мина. С 1972 года проходил службу в вооруженных силах СССР и органах госбезопасности. В 1979-1980 годах выполнял боевые задачи в составе спецподразделений "Зенит", "Каскад-1", "Каскад-2" и "Каскад-4" в Афганистане. После служил в подразделении спецназначения "Вымпел", где стал заместителем командира. Был ранен во время штурма Белого дома в октябре 1993 года. Затем был заместителем начальника управления спецопераций ФСБ. С 1999 года - заместитель гендиректора ФГУП "Промэкспорт". С 2001 года - заместитель гендиректора ФГУП "Рособоронэкспорт", курировал вопросы экономической безопасности, хозяйственную деятельность, экспорт оружия и амуниции для спецподразделений. 26 ноября 2007 года назначен гендиректором "Рособоронэкспорта". Воинское звание - генерал-майор запаса. Награжден орденами Красной Звезды и Дружбы, медалью "За отвагу". Женат, сын.


ОАО "Рособоронэкспорт"


"Рособоронэкспорт" был создан в форме ФГУПа указом президента России от 4 ноября 2000 года на основе госпредприятий "Росвооружение" и "Промэкспорт". 1 июля 2011 года преобразован в ОАО, 100% которого передано госкорпорации "Ростехнологии". Является единственным госпосредником по экспорту и импорту продукции, технологий, услуг военного и двойного назначения. Также организует лицензионное производство вооружений за рубежом, обеспечивает его техобслуживание и модернизацию, подготовку иностранных специалистов и строительство объектов военной инфраструктуры. Сотрудничает с более чем 700 предприятиями и организациями российского ОПК. В 2010 году "Рособоронэкспорт" продал вооружений и военной техники на $7,4 млрд, план на 2011 год составляет $9 млрд. Общий портфель заказов оценивается в $36 млрд. Согласно базе данных СПАРК, выручка компании в 2010 году составила 12,95 млрд руб., чистая прибыль - 5,45 млрд руб.



Иван Сафронов-мл.

23.09.2011
Права на данный материал
принадлежат Коммерсантъ
Материал размещен правообладателем
в открытом доступе
  • В новости упоминаются
Похожие новости
03.06.2015
Проекция силы
28.01.2014
"Наша задача — сохранить за Россией второе место в области поставок вооружений"
17.07.2013
Рекордные показатели ВТС-2012
23.12.2011
С прицелом на старых партнеров
25.02.2010
Предел допустимой оборонки
Хотите оставить комментарий? Зарегистрируйтесь и/или Войдите и общайтесь!
loading...
ПОДПИСКА НА НОВОСТИ
Ежедневная рассылка новостей ВПК на электронный почтовый ящик
  • Разделы новостей
  • Обсуждаемое
  • 13.11 09:43
  • 2
Свидетельства о чудовищных потерях в бронетехнике армии Сирии
  • 13.11 09:38
  • 21
"Мертвая рука" отсохнет: как Трамп лишит Россию защиты
  • 13.11 09:32
  • 1
Запад проиграл войну в Афганистане, заявляют в Москве
  • 13.11 09:29
  • 1
Кольца "Анаконды". Защитить путём захвата
  • 13.11 09:21
  • 1
Stratfor: США не смогут напрямую помочь Украине на Азовском море
  • 13.11 09:21
  • 16
Эксперт прокомментировал слова экс-главы штаба РВСН о "Периметре"
  • 13.11 09:13
  • 1
NI (США): у российских ВВС есть слабое место, которое они не могут устранить
  • 13.11 09:08
  • 1
СМИ: МО РФ построит в Ростовской области военный аэродром
  • 13.11 09:06
  • 1
Беларусь удвоит экспорт высокоточного оружия
  • 13.11 08:38
  • 760
Уничтожение малайзийского "Боинга-777" штурмовиком Су-25 маловероятно - главный конструктор самолета
  • 13.11 08:24
  • 17
Китай показал первый в мире квантовый радар
  • 13.11 07:30
  • 19
"Морские убийцы": стелс-сторожевики получат ударные вертолеты
  • 13.11 07:01
  • 1
В Мурманск могут перевести плавдок ПД-190 из Новороссийска
  • 13.11 06:11
  • 77
В России признали неспособность отразить ядерный удар США
  • 13.11 05:12
  • 1
Время роботопехоты. Робот-минометчик и развитие "карманной" артиллерии