NYT: в конфликте с Ираном для Трампа нет хорошего выхода
Трамп объявил, что прекращение огня с Ираном больше не действует, теперь встает вопрос: как он поступит дальше, пишет The New York Times. У президента США нет хорошего выхода из тупика, в который он сам себя загнал, считает автор статьи.
Дэвид Сэнгер (David Sanger)
Президент столкнулся с последствиями поспешного соглашения о прекращении огня без существенных подвижек в решении ключевых вопросов, приведших к войне.
Всего две недели назад, открывая Великую американскую ярмарку штатов, президент Трамп триумфально заявил: “Впервые за три тысячи лет на Ближнем Востоке воцарится мир”.
Это была типичная бравада Трампа. Но “мир”, по поводу которого он так ликовал, уже рушится. Не прошло и месяца, как Трамп объявил, что с прекращением огня “покончено”. Этот исход, пожалуй, был полностью предсказуем для меморандума о взаимопонимании из 14 пунктов: ведь в нем обошли самые острые вопросы, чтобы Трамп поскорее смог объявить о сделке — любой сделке.
Теперь Трамп расхлебывает последствия этой поспешности и несбывшихся ожиданий, сформированных многолетним опытом работы в сфере недвижимости. Он рассчитывал, что противник предпочтет экономические выгоды революционной идеологии, которой неизменно руководствовался со времен революции 1979 года. В результате Трампу приходится выбирать из целого ряда неприятных вариантов на фоне неразрешимых разногласий из-за судьбы ядерной программы Ирана — не говоря уже о его ракетной программе, поддержке террористических группировок и репрессиях против собственного народа.
На саммите НАТО в турецкой столице Анкаре в среду, после того как противники обменялись ударами, Трамп пригрозил новыми масштабными боевыми операциями. Он упомянул в том числе захват ключевого иранского острова по переработке нефти и удары по инфраструктуре и опреснительным установкам — в чем эксперты усмотрели возможное военное преступление (Трамп заявил, что он больше всего сомневается именно насчет опреснительных установок).
Но Трамп и прежде высказывал подобные угрозы, так и не воплотив их в жизнь. В среду он добавил, что не ждет возвращения к полномасштабной войне. Этот шаг не пользуется широкой поддержкой внутри страны, и даже часть республиканских союзников Трампа опасается экономических и политических последствий менее чем за четыре месяца до промежуточных выборов. К тому же лучше всего о политическом календаре США и нежелании Трампа повторять печальный весенний опыт осведомлено как раз иранское руководство.
Вместо этого президент мог бы вновь ввести блокаду иранских портов в попытке перекрыть экономике Тегерана путь к спасению. Но это потребует интенсивного американского присутствия в регионе. Более того, Трамп еще в апреле утверждал, что это приведет к экономическому коллапсу Ирана — однако этого до сих пор не произошло.
Еще один вариант — ни войны, ни мира, а вереница эпизодических стычек в Персидском заливе, перемежающихся периодическими переговорами. При этом движение через Ормузский пролив, ключевой маршрут транспортировки нефти, значительно сократится с 130 судов в день, проходивших через него до войны. Энергетические рынки, скорее всего, адаптируются и внесут коррективы. В какой-то степени это уже произошло.
Продолжение конфликта для президента, сулившего скорую и безболезненную схватку со старым противником — в первые недели войны Белый дом обещал уложиться в срок “от четырех до шести недель” — будет означать почти полный провал изначальной миссии. И цена окажется ошеломляющей: Пентагон уже запросил у Конгресса около 70 миллиардов долларов на финансирование одних лишь начальных операций против Ирана, и расходы растут с каждой неделей.
“Проблема в том, что все варианты — терпеть, пойти на обострение или согласиться — непривлекательны каждый по-своему, — объяснил исполнительный директор Центра новой американской безопасности и бывший помощник сенатора Джона Маккейна Ричард Фонтейн. — Самый вероятный исход — продолжение серии низкоуровневых нападений по принципу “око за око”, за которыми последует вихрь дипломатии через посредников, новое, столь же хрупкое прекращения огня, а затем, вероятно, еще один обмен ударами”.
“Это будет долгое колебание между холодной войной и низкоуровневой “горячей””, — добавил Фонтейн.
Часть проблем, которые сегодня предстоит решать Трампу, усугубились самим соглашением о прекращении огня. Так и не решенный вопрос о судьбе иранских запасов ядерного топлива, потенциально пригодного для производства бомб, был отложен до последующих переговоров — а в них, Трамп, по его собственному признанию, решительно не заинтересован. Ядерные материалы, в свою очередь, были и остаются редкой константой в постоянно меняющемся списке поводов к войне.
Предполагалось, что соглашение даст Ирану некоторый контроль над Ормузским проливом — “супероружие”, которым Тегеран и, в частности, Корпус стражей Исламской революции ловко орудовали, чтобы взвинтить цены на нефть, а теперь используют в оправдание нападений на танкеры и грузовые суда, не выполняющие его новые правила.
“Сейчас мы наблюдаем, как Иран, и, конкретнее, КСИР, пытаются установить контроль над проливом и утверждают, что это их суверенное право, — сказал вице-адмирал в отставке Кевин Донеган, командовавший ВМС США на Ближнем Востоке. — Это главная карта, которую они могут разыграть, и мы можем ожидать, что они продолжат пресекать движение судов по маршрутам, отличным от обнародованных”.
В соглашении ничего не говорилось о ракетном арсенале Ирана — ключевом вопросе для Израиля. Более того, само будущее договоренности зависело от прекращения огня в Ливане, хотя участники этого конфликта, Израиль и “Хезболла”, его не подписали. Кроме того, был установлен нереалистичный срок — всего 60 дней — для дипломатического урегулирования этих и других вопросов, которые не удалось решить за месяцы активных боевых действий.
Разумеется, в этой драме впереди еще много сюжетных поворотов. В среду Трамп снова пригрозил захватить остров Харк, откуда гигантские танкеры с иранской нефтью направляются на мировые рынки. Он может попытаться захватить ядерный материал, обогащенный до уровня 60% и спрятанный в недрах гор под Исфаханом. К этой миссии силы специальных операций тщательно готовились, хотя в среду Трамп отверг всякую в том необходимость.
“Ядерный материал, считай, уже у нас, потому что он глубоко под землей”, — сказал он, пояснив, что у иранцев нет тяжелой техники для его извлечения.
Если Трамп прав на этот счет — а многие специалисты-ядерщики сходятся во мнении, что извлечь материал будет чрезвычайно трудно — возникает фундаментальный вопрос: если ядерное топливо было фактически захоронено в ходе американских бомбардировок трех крупных ядерных объектов в июне 2025 года, для чего вообще он затеял эту войну? Его заявление в среду — повторяющее многократные комментарии за последние месяцы — прямо опровергает довод, который он приводил в первые дни войны в феврале о якобы “неминуемой” угрозе.
Это первоначальную мотивировку подточили дальнейшие неувязки. Трамп периодически хвалил новое иранское руководство и даже нового верховного лидера Моджтабу Хаменеи, сына убитого аятоллы, приговаривая, что они “разумнее”. Он твердил, что, в отличие от предшественников, новые лидеры откроют пролив и сдадут ядерные запасы, потому что это в их экономических интересах.
Вице-президент Джей Ди Вэнс озвучил именно эти соображения, подписывая в прошлом месяце меморандум о взаимопонимании в Швейцарии.
"Самое замечательное в прогрессе, которого мы достигли за последние несколько недель, — это что вы видите, как люди в иранской системе, высшее руководство, даже официальные лица КСИР говорят: “Знаете что? У нас могут оставаться некоторая враждебность и некоторое недоверие, но мы признаем, что последние 47 лет мы вели дела с США неправильно”", — сказал он тогда.
Однако в среду Трамп употребил для обозначения руководства Ирана другой эпитет: “подонки”.
“Они ненормальные. Страной руководят больные люди, жестокие и склонные к насилию, — сказал он. — Насколько я понимаю, иметь с такими дело — пустая трата времени”.
Статья написана при участии Эрика Шмитта
